Сергей Викторович Палий Безымянка
Каждую сотню метров начинался новый плавный спуск — рельеф сыграл нам на руку.
Звуки погони нагнали нас минут через пять — гулкие крики донеслись сзади, но дробное эхо быстро увязло в изгибах захламленного туннеля. «Телегу» волчата заводить не стали, бросились бегом. И если бы они опомнились минутой-другой раньше — шансов уйти у нас бы не осталось. Но выгаданная фора помогла.
— Главное… до станции… дотянуть… — порциями, чтобы не сбить дыхание, сообщила Ева. Она перескочила через ржавую трубу водопонижающего насоса и зашлепала по лужам. — На Советскую… не сунутся…
— Почему? — на выдохе спросил я.
— Адепты Космоса. Там… и дальше по ветке… их вотчина…
Выведывать подробности я не стал, сосредоточился на дороге. Луч налобника хаотично прыгал по серым стенкам бетонной кишки, но выключать его на ходу я не рисковал: собьешь ритм или чего доброго споткнешься — и все. Стая, бегущая по пятам, растерзает.
Обычный фонарь, зажатый в руке, бил точнее и дальше. В узком конусе света мелькали детали, на которых взгляд не задерживался, но их приходилось машинально отмечать, чтобы не переломать ноги.
Вот возле рельса навален целый ворох тряпья, и под ним, судя по вони, гниет чье-то непохороненное тело. Вестовой? Неудачливый сталкер? Бродяга? Разбираться некогда — главное, перескочить поскорее и бежать дальше, пока хватает дыхания. Вот из стены торчит обрубок кабеля, да так коварно, что в темноте обязательно споткнешься. Вот кронштейны вывернуты наружу острыми винтами, на которых по неаккуратности можно оставить не только полкомбеза, но и клок плоти. Вот штабель гранитных плит — впишешься в такой и башку расшибешь.
Топ-топ-шлеп. Топ-топ-шлеп.
Я вгляделся в поблескивающие между шпалами кляксы воды. Лужи стали попадаться чаще. Это плохо. Ни болотников, ни химзы у нас нет — промочил ноги и лови простуду, распишись. А там и до смерти недалеко.
«« ||
»» [161 из
271]