Сергей Викторович Палий Безымянка
— Если поднапряжемся и пройдем этот перегон, Эрипио будет сложнее нас догнать. А по поверхности он ночью не пойдет. Решайте сами.
Мы с Ваксой переглянулись.
— Я «за», — хмуро сказал пацан. — Но там же у тебя есть нычка, да? Пожрать, прикинуться?
— Кое-что припасено, — кивнула Ева.
— Тогда пошли. А то не успеешь оглянуться — а эти шакалы тут как здесь.
— Тут как тут. — Я вздохнул. Пацан все-таки боится именно малолеток, а не Эрипио со всей наропольской шоблой. — Хорошо, давайте осилим перегон.
Под гиканье сброда диких мы нырнули в туннель и быстрым шагом пошли прочь от рассадника вшей и потенциального очага туберкулеза. Заставы с этой стороны Советской вообще не было: лишь сломанный стол валялся на полузатопленных рельсах да плавали вокруг несколько треснувших пластиковых стаканчиков.
По мере отдаления от станции уровень воды понижался. Сначала стало по щиколотку, а затем сплошное озеро и вовсе пропало — остались отдельные лужи. И тем не менее ноги мы замочили: в ботинках неприятно хлюпало, пальцы мерзли.
Я шел, поглядывая по сторонам, и прокручивал в голове стычку с прихлебателями Эрипио. Удолбанные грабители, мародеры — твари, хуже озверевших перед нерестом мэргов. И все же… Перед глазами то и дело появлялся на мгновение прояснившийся взгляд Хлебопашца, которому моим выстрелом разворотило бок. Кажется, за секунду до смерти в его никчемных мозгах все же что-то щелкнуло… А может, и ни чёрта там не щелкнуло. Не знаю. В любом случае, я убил его. Подонка, последнюю дрянь, беспринципного изверга, но… человеческое существо. И неважно, что это Ева приговорила Хлебопашца, хладнокровно всадив под лопатки пару пуль. Первым выстрелил я.
Переговорщик, блин.
«« ||
»» [164 из
271]