Сергей Викторович Палий Безымянка
Свет на станции конвульсивно мерцал, словно напряжение то и дело скакало.
А хрупкая мелодия обволакивала, подхватывала сознание и уносила ввысь. К ветру…
I hear the scream of the town, Streets are vanished in the depth. People stay on the stairs — They feel breath of the death. In the train, through the glass I see the girl, she's no name, Let me in! Let me start! Let me play fragile game… On the Nameless station Rounded by the neon signs Moving Nameless nation Out of step, rub sore marble tiles. Rumble of wheels, Green signal to go, Forget all annoying mistakes. Track is so clear, Like the shining string, Just let me release the brakes. Just let me release it, Let me release it… Let Me Release Fucking Brakes!
Становится душно. Люди просачиваются через турникеты и сбегают по лестницам, заполняют перрон, теснят друг друга. Возмущенные выкрики сливаются в однотонный гомон, пахнет креозотом. Возле края платформы возникает драка, и один из участников — бородатый мужик в потертой штормовке — падает на пути. Матерится, пыжится забраться обратно. Через толпу к месту потасовки пробирается милицейский патруль.
Судя по цифрам на электронном табло, поезд ушел восемь минут назад.
Я ищу ее глазами, но не могу найти среди мелькающих лиц. Пестро, зыбко. Из глубины туннеля доносится гул. Свет шести фар слепит меня, заставляя жмуриться. Пассажирская масса стихийно подается назад, и бородатый мужик, наконец, вскарабкивается на платформу.
Я не вижу ее.
Но проблема не в этом — ведь рано или поздно я обойду все станции, переходы, вагоны и найду ту, что смазанным образом отпечаталась в памяти. Ужас в том, что я не помню ее имени, — уверен, что знал его, но теперь… силюсь вспомнить и не могу.
Гул нарастает, поезд въезжает на станцию, показывая из чрева туннеля тупую морду кабины.
По громкой связи диспетчер бездушным голосом объявляет: «Уважаемые пассажиры, отойдите от края платформы. Поезд в сторону станции Безымянка проследует без остановки, посадки нет».
«« ||
»» [171 из
271]