Сергей Викторович Палий Безымянка
Осталось дотерпеть до следующей станции, до Безымянки, там поезд остановится. Двери откроются, и я окажусь рядом с ней. Гляну в глаза — они у нее красивые, я уверен, — возьму холодную ладонь и стану дышать на мраморную кожу, чтобы согреть.
А потом спрошу, как ее зовут. Обязательно узнаю имя…
Состав громыхает на стрелке и сворачивает в боковой туннель. Это странно: насколько мне известно, перегон там не достроен. Пути через сотню метров обрываются. Тупик.
Я подтягиваюсь, стиснув зубы до скрипа, и хватаюсь за кронштейн второй рукой. Ноздри обжигает знакомый запах, пробившийся сквозь завихрения затхлого воздуха… Мускус? Да, сильный доминирующий запах мускуса! Значит, она рядом. Нужно дотянуться до стекла и разбить его, чтобы попасть в вагон. Я изо всех сил напрягаюсь, но мышцы вдруг сводит судорогой, а в лицо ударяет настоящая вьюга…
Поезд теперь не просто покрыт инеем, он окончательно обледенел, стал полупрозрачным, хрупким и скользким. Слышен хруст, с которым крошатся колеса на стыках, треск ломающихся под собственной тяжестью механизмов и стоек. Мимо пролетает крупный осколок пассажирского сиденья и с оглушительным звоном разбивается о стену в мелкую крошку Кронштейн зеркала, на котором я вишу, обламывается, и я с отчаянным воплем падаю вниз. В полете вижу, как вагон удаляется и рассыпается в снежную пыль… Не успел. Сейчас грохнусь о шпалы и переломаю кости…
Вздрогнув, я открыл глаза. Сердце билось в грудной клетке, как взбесившийся зверек, по виску текла капля мерзкого прохладного пота. Воздух метался в носоглотке — будто я не дышал, а вхолостую гонял его туда-сюда.
Ева мирно посапывала рядом, и от нее действительно едва уловимо пахло мускусом. Сон.
Всего лишь сон. Ночной кошмар, где все события перемешиваются и логика зачастую пасует перед слепыми случайностями. Но какое яркое сновидение, надо же — до сих пор перед глазами стоят вспышки на станции, рассыпающийся в ледяную крупу поезд, смазанный образ девушки в вагоне. И всепоглощающий страх опоздания. Бр-р…
В подсобке, куда привела нас Ева, было прохладно. Мы вытряхнули рюкзак Ваксы и мою сумку, распотрошили остатки припасов. Таблетки сухого горючего уже не оправдывали своего названия: полиэтиленовая упаковка порвалась, и влага превратила их в бесполезную кашицу кремового цвета. Хорошо хоть, спички не промокли. Ева попросила нас подождать и скрылась в ночи. Минут через пятнадцать она вернулась, согнувшись под тяжестью туго набитых мешков. Мы помогли затащить ношу внутрь и заперли дверь.
В герметично запаянных чехлах обнаружился целый набор для выживания: добротная химза, крепкая обувь, аптечка, термобелье и вязаные носки, пенки, респираторы и запасные фильтры, АКСУ со складным прикладом, коробки с патронами, консервы, примус, фляжка с горючкой, пара полторушек с чистой водой, фонари, батарейки, бутылка фабричной водки и даже запечатанная пачка «Примы». От вида такого количества ништяков у нас с Ваксой аж дыхание сперло.
«« ||
»» [173 из
271]