Сергей Викторович Палий Безымянка
— Комфортный салон, — прокомментировал я. — Мыть не пробовали?
— Не обессудь, в первый класс билеты кончились, — не оборачиваясь, пожал плечами инспектор и крикнул машинисту: — Запрягай!
Громыхнул стартер, из выхлопной трубы брызнули капельки неотработанной солярки, и мотор сдержанно заурчал. Глушитель у агрегата был что надо, кожух двигателя плотно подогнан и уплотнен резиной, поэтому двигатель работал на удивление тихо. Неизвестному мастеру, собравшему «телегу», стоило сказать «спасибо» — лишний шум в туннелях только мешал.
Пока щуплый сотрудник миграционного департамента отмечал на листке Комеля факт убытия со станции, дежурные бойцы разворачивали ротационный механизм с бетонными плитами, блокирующий выезд. Горстка зевак собралась на платформе, чтобы поглазеть на отбывающую дрезину. Вакса стоял, эффектно облокотившись на кожух, и делал вид, что его ничуть не заботят обращенные на него взоры любопытных. Пижон доморощенный! Впрочем, пусть кочевряжится, с возрастом пройдет.
Присев на бортик, я задумался. Почему меня вызвали из ЦД? Странно. Обычно Тимофеич — начальник родного дипломатического департамента — сам посылает вестовых, если ему нужны переговорщики. Ладно, приедем — разберемся. К тому же, кроме служебной необходимости, у меня была личная мотивация оказаться поближе к таможне: во время открытия перегона там будет много людей с обеих сторон, в том числе и тех, кто приближен к руководству Нарополя. Это лишняя возможность повидаться с Евой.
Через минуту формальности были улажены, проход открыт. Машинист переключил передачу и поддал газу. Дизель бодрее застучал поршнями, и мы тронулись. Пацанята с гиканьем побежали по перрону, стараясь не отставать. Один проворный пострел хотел зацепиться за поручень и прокатиться юзом, но был схвачен караульным и сурово нагружен затрещинами.
Когда станция осталась позади, машинист врубил основной свет. Вспыхнула большая круглая фара, закрепленная спереди на кронштейне, и сумрачное пространство туннеля наполнилось желтоватой мутью.
Рельсы стали уходить влево. Мелькнули замурованные боковые коридоры, разбитый путевой светофор, дунула в канализационную щель перепуганная крыса.
Огонек отправился в путь…
Каждый раз, когда я покидал обжитое пространство и углублялся в бесконечную сеть перегонов, коридоров, тупиков и развилок, невольно смотрел на себя со стороны как на частичку распластанного катастрофой мира. Представлял, как люди ползут по железно-каменным норам, пересекаются друг с другом, теряются, обретают крошечные богатства, гибнут в аномальных территориях. Мне представлялось фантасмагорическое полотно из тысяч мерцающих огоньков, заточенных в гигантском лабиринте. Они разгораются, тлеют, гаснут. И у каждого — свой путь.
«« ||
»» [27 из
271]