Сергей Викторович Палий Безымянка
Наемник внимательно рассмотрел наши жетоны и молча кивнул: мол, проходите.
Оказавшись внутри каптёрки, я слегка растерялся, а у Ваксы так и вообще челюсть в ботинок съехала от вида чиновничьей роскоши. Скажу начистоту, мне даже в бункере Сталина такого расточительства не приходилось видеть.
Если Московскую сравнивать со столицей, то здесь, очевидно, был Кремль.
По всей длине восходящей к глухой стенке лестницы был расстелен широкий красный ковер. По бокам стояли тепловые пушки, подающие в помещение потоки теплого воздуха. Ступеньки использовались в качестве импровизированных скамеек и столиков. От яств, расставленных тут и там, у меня моментально началось неконтролируемое слюноотделение. Жареные свиные отбивные с кольцами репчатого лука и марочное складское вино, плавленый сыр и отварной рис, салат из свежих овощей и хлеб. Самый настоящий белый хлеб, выпеченный в форме кирпича! Пах он просто головокружительно: пряный аромат выдирал из памяти образы детства.
На ступенях сидели чиновники разных мастей, среди которых я узнал некоторых высокопоставленных бункерских типов. Вокруг ползали полуголые девицы с чистой, здоровой кожей и ухоженными волосами. Некоторые, кажется, были из диких.
Они тут что, к последнему дню в истории готовятся? Так вроде уже был один такой, проходили…
— Трепач Орис? — поинтересовался жилистый старик, подходя к нам и поправляя на переносице изящные очочки.
— Предпочитаю обращение «переговорщик», — ответил я, давя холодок уязвленного самолюбия.
— Пусть будет «переговорщик», — охотно согласился чиновник, морозно улыбнувшись. — Твои услуги завтра пригодятся, на Гагаринской. Тимофеич рекомендовал тебя как хорошего сотрудника.
— А где он сам?
«« ||
»» [37 из
271]