Виктор Пелевин - Ананасная вода для прекрасной дамы
Посадив москвичей на самолет, Олег посчитал деньги. С учетом негласно сэкономленного натряслось золотой пыли аж на целых три месяца скромной жизни в Гоа. Хватало даже на перелет.
Сначала Олег поселился на Палолеме – это был его любимый пляж на юге. В маленькой уютной бухте никогда не поднималось больших волн, пальмы подходили к самой воде, а по утрам, примерно с шести часов, когда рыбаки выбрасывали улов на берег, начинали страшно орать привлеченные рыбой вороны – в точности как в Москве. Приятно было, проснувшись от их грая, поглядеть в темное окно, совсем уже решить, что ты дома и за окном декабрь – а потом вспомнить, что через час можно идти купаться.
Шагая по утреннему пляжу мимо спящих коров и норовящих пожать руку продавцов бижутерии, Олег поглядывал на свою тень. Тень молча глядела на него, и Олегу пришло в голову, что время для нее течет в другую сторону.
Утром она была длинной и худой, с позорно узкими плечами и изломанной шеей, а к полудню превращалась в крепкого карапуза с маленькой головой. Правда, потом она опять начинала вытягиваться. Выходило, что тень рождалась изможденным старцем, несколько часов молодела, а затем снова двигалась к смерти. Олег нарисовал на песке график: возраст тени менялся в течение дня таким образом, что это напоминало букву "V" с нижней точкой в полдне.
"Интересно, – подумал он, – если бы человеку при рождении было семьдесят, а к середине жизни он молодел бы лет до пяти – и потом опять начинал стареть? В полдень он имел бы тело ребенка и опыт взрослого…"
Следующее его открытие было на самом деле очевидностью, о которой он просто раньше не задумывался.
Тень проживала всю свою жизнь за день. А ему стукнуло уже тридцать пять лет. Значит, у него не было какой то одной постоянной тени – у него их было триста шестьдесят пять каждый год, а за всю жизнь перед ним прошло больше десяти тысяч этих странных, живущих наоборот существ. И только их крайнее сходство друг с другом и молчаливость позволяли ему так долго заблуждаться, принимая их бесконечную процессию за одного и того же спутника.
"Но какой тогда смысл говорить с тенью? Что она может знать, если живет меньше, чем самое крохотное из насекомых?"
Подумав, Олег понял, что все не так просто. Бабочка однодневка (он откуда то помнил, что их зовут "эфемеридами") действительно жила только день – но никто на ее месте не дорожил бы этим днем сильнее. Для нее это действительно был тот самый "last day of your life" , о котором пел когда то Фил Коллинз. Значит, никто не мог дать лучшего совета, как им распорядиться…
Зайдя в интернет кафе, густо оклеенное портретами седобородого старца перед горящим на алтаре огнем (словоохотливый хозяин сказал, что это Сай баба в прошлом воплощении), Олег кое как составил слово "эфемерида" из копипастнутых русских букв, втиснул его в гугл и прочел:
«« ||
»» [138 из
219]