Виктор Пелевин - Ананасная вода для прекрасной дамы
Тень стала раздваиваться, и на пересечении ее половинок рождались смутные калейдоскопические эффекты разных оттенков серого. Их было столько, что следить за ними было увлекательнее, чем смотреть кино.
Когда силуэты разъезжались, у Олега появлялось две головы. Здесь опять включался эффект Роршаха – можно было увидеть перед собой медвепута на тандеме, а можно, например, рюмку (она появлялась, когда он скашивал глаза так сильно, что силуэты полностью разъединялись, и между ними появлялась тоненькая световая ножка). Можно было увидеть и трезубец Шивы – он получался из рюмки при чтении мантры "ом нама шивайя" и внутренней готовности к небольшому чуду.
Когда половинки тени расходились недалеко, можно было наблюдать такие тонкие эффекты, как голова инопланетянина (разной степени изможденности) и наконечник копья судьбы (последний получался из просвета в районе шеи).
Иногда начинало казаться, что голова и руки – это что то наносное и зыбкое, а в основе его существа лежит надежный неорганический прямоугольник двойной густоты. Присутствовало также большое количество разного рода вырожденных свастик и ацтекских профилей, но им Олег внимания не уделял.
Иногда долгое созерцание приводило к тому, что половинки тени начинали вести себя по разному. Одна, почему то обычно правая, вдруг поворачивалась в профиль и поднимала льстивую заздравную чашу какому то забытому деспоту или замирала в редкой древнеегипетской позе. А когда он переносил на нее внимание, левая полутень тоже принималась шалить – или съеживалась в какого то прозрачного хилого зародыша, или пропадала вообще. У этого, возможно, было научное объяснение, связанное с разным функционированием полушарий, но Олег не планировал размещать его в своих полушариях без гранта Академии наук.
Интересны также сделались тени, которые Олег видел переферийным зрением – но он старался не отвлекаться на устраиваемые ими спецэффекты, решив, что стоит один раз поддаться, и цирку не будет конца.
8
Тени исполнилось около двух недель, когда Олег впервые услышал ее голос.
Это, конечно, не было голосом в физическом смысле. Это была просто мысль. Но не такая, как остальные.
Олег плохо умел успокаивать ум, и бессвязных мыслей в его голове всегда хватало, но эта выделялась на фоне умственного прибоя странной чужеродностью, какой то металлической размеренностью – и ее трудно было принять за собственную, хотя все остальные мысли, даже самые дикие и стыдные, немедленно норовили прописаться в голове именно в этом качестве. И еще она легко переводилась в слова – словно уже была отлита кем то в удобную форму.
«« ||
»» [149 из
219]