Виктор Пелевин - Ананасная вода для прекрасной дамы
Он мог бы рассказывать и дальше, были бы слушатели. Свободные руки Шивы показывали полные мистического смысла мудры, и даже поднятая нога была приподнята не просто так – этот жест символизировал майю, то есть иллюзию. Можно было поговорить и про барабан, и про браслеты на ногах, и про набедренную повязку из тигровой шкуры.
Синий толстяк с усами тоже оказался под божественной пятой не просто так. Это был злобный карлик с труднозапоминаемым именем на "М" (наверно, поэтому вместо него и выныривал Микоян – один раз Олег даже сказал так важным туристам из Баку, и никто из них не удивился). Карлика создали в богоборческих целях какие то медитативные мудрецы древности, но он не смог причинить Шиве вреда.
Олег в свое время сочинил бедняге такую эпитафию:
У Шивы четыре руки,
в руках его барабан и огонь.
Но трогать его не моги, не моги,
не будь, братан, таким дураком.
Однако сейчас Олег задумался не о поверженном Микояне. Повернувшись к лампе боком, он поднял руки в стороны – так, что ладони с растопыренными пальцами оказались на одной линии с головой и фонарем. Вокруг головы на стене возник ирокез из пальцев – словно шипы над черепом динозавра.
Если бы у него, как у Шивы, была рука с пылающим в ней огнем, она вполне могла бы выполнять роль фонаря. Тень бы не изменилась. А если была бы еще одна, с магическим барабанчиком, то тень этого инструмента слилась бы с тенью головы, и никто не догадался бы, что именно из барабанчика рождаются заполняющие голову слова и мысли. Все четыре руки слились бы в одну кляксу, вроде овала с рептильным ирокезом, который он видел перед собой на стене… Шива, ей богу, Шива… Затанцевался, совсем себя забыл, и решил, что он и есть тень. Типичнейший случай.
Трехнедельная тень поглядела на Олега с любопытством, но не сказала ничего.
«« ||
»» [159 из
219]