Виктор Пелевин - Ананасная вода для прекрасной дамы
Олег понял, что больше не видит своего тела. И тут же догадался, куда оно делось. Из центра треугольника выходило разветвление, похожее на полумесяц. Между его рогами тлело что то вроде сознающего разряда: именно там зарождались все его мысли. Тело никуда не исчезало, оно просто было одной из них.
Олег понял, что между концами этого полумесяца может возникнуть сколько угодно таких Олегов, и каждый из них будет ощущать в себе то же несомненное "я", тянущееся из темноты к свету, и когда один Олег отцветет, на его месте тут же появится другой. И все эти зыбкости так или иначе думают о причине своего существования – некоторые считают, что треугольнику надо молиться, другие поют про него песни, третьи думают, что они и он суть одно, четвертые называют его словом "ум" и читают мантры, чтобы его успокоить, а пятые пишут про него книги – и все это нужно только для того, чтобы через треугольник проходило как можно больше возникающего в пустоте света.
Олег попытался понять, много ли таких треугольников, или всего один, – и понял, что вопрос лишен смысла: для каждого человека он был своим, не похожим ни на что другое.
Можно было сказать, что этих существ столько же, сколько человеческих умов – а можно было сказать, что это существо лишь одно, а людей и человеческого мира нет вообще, есть только вечный двигатель, работающий на самообмане чего то такого, чего на самом деле нет, хоть оно и думает, будто оно есть, и в этой уверенности и заключен самообман. Все было выверено, точно и красиво – экономной, холодной, космической красотой.
"Мир, оказывается, устроен очень разумно. Вот только при чем тут я? Стоп, стоп, стоп… Какой я? Вот эта треугольная медуза?"
Ему стало смешно, и веселье сдвинуло его внимание таким образом, что он вдруг понял еще одну вещь, самую жуткую и важную. Он понял, откуда пришел этот треугольник.
Он не приходил ниоткуда. Олег сам воспроизводил его в каждом следующем моменте бытия – за свои мысли принимая рябь его плавников. Именно в этом была великая загадка и тайна.
Создателем был вовсе не треугольник. Создателем был он сам. Но таким создателем, который даже не знал, кто и когда захватил его в вечное слепое рабство.
"Господи, – подумал Олег с изумлением, – да я ведь не человек… Я ведь никогда на самом деле человеком и не был… Я и есть этот свет…"
Именно это знание и заключал в себе луч, возникавший в сумраке, чтобы дойти до всех, кому этот сумрак снился. Проснувшись, они стали бы собой и растворились в свете, а вместе с ними исчезла бы и снящаяся им мгла со своим таинственным и страшным властелином. Поэтому свет был закрыт колышущимся треугольным телом – от каждого и всех, а вместо света у людей была запись, что Бог есть свет, кочующая из одной священной книги в другую. Люди сами были светом – но свет спал и видел сон, которым была тьма.
«« ||
»» [165 из
219]