Виктор Пелевин - S.N.U.F.F.
Перед ним стоял мрачно-величественный черный воин, опоясанный мечом. Его плащ был похож на форму высокопоставленного правозащитника — на рукаве блестела золотая спастика с тремя косыми перекладинами, указывающими на генеральский ранг. Изогнутый меч в черных ножнах и лакированный шлем с дырчатым забралом были, несомненно, очень красивыми и дорогими, но совсем не оркскими — Грым не видел таких ни в одном снафе.
— Песнь орка перед битвой! — провозгласил воин, снял шлем и бросил его в сторону.
Грым увидел собственное лицо. Прическа двойника оказалась странной — смазанные гелем волосы были приведены в трудноописуемую форму, напоминавшую то ли колеблемое ветром пламя свечи, то ли раздавленную луковицу. Может быть, волосы действительно пришли бы в такой вид, если бы он целую ночь скакал, не снимая шлема.
Двойник выхватил меч и, драматически повышая голос с каждым четверостишием, принялся декламировать:
— Когда прокуратор с проколотой мочкой Завел мотоцикл, чтобы ехать в район, Мы встретились взглядом над ржавою бочкой Со словом «песок» (это было вранье). Левей, в колее от колес самосвала, Лежала большая как спутник свинья. Спасло только то, что братки еще спали На ватниках, сене и кучах белья. Я знал — несмотря на все признаки расы, на оркские лица и запах от ног, В душе здесь практически все пидарасы, и каждый из них написал бы «песок». Но разве я лучше? Я тоже послушный, Я тоже смотрю мировое кино, И наши услужливо-робкие души разнятся лишь тем, что мычат перед «но». Я вылез в окно. Надо мной было небо, Под небом забор, за забором овраг, И все это было настолько нелепо, Что все стало ясно, хоть было и так. Ебать эту оркскую родину в сраку, Ползущий с говном в никуда самосвал. Здесь били меня с малых лет как собаку, И прав человека никто не давал. Пускай оно все накрывается медным котлом или тазом — на выбор врагу. Ебал я кровавить для вас документы, Оружие брошу, а сам убегу!
Неприличные слова, которые воин уже практически орал, заглушило биканье.
Читал экранный двойник превосходно — и при этом почти танцевал, с каждым четверостишием принимая все более устрашающие позы. В конце, перейдя на крик, он принялся яростно махать мечом, словно отбиваясь от толпы фантомов. Дочитав, он вдруг успокоился — бросил меч вслед за шлемом и склонился перед камерой, как бы отдавая себя на волю сидящих у своих маниту людей.
Вновь появилась улыбающаяся дикторша.
— Песнь орка перед битвой! — повторила она и вздохнула. — Только куда ты, глупый, убежишь-то?
Потом она посерьезнела и заговорила о непонятном. В воздухе появился разрез какой-то шарообразной машины, и Кая тут же выключила маниту. Грым понял, что его три минуты славы позади.
«« ||
»» [250 из
375]