Ник Перумов - Алиедора
– Конечно. – Чародей возился со своим магическим хозяйством, аккуратно раскладывая всё по кармашкам. Движения чёткие, отрывистые, отточенные – обычные люди так не могут. – Гниль – необходимейшая часть мирового порядка. Так же, как и смерть или рождение. Великий круг не может оставаться разомкнутым. И мы, – его глаза сверкнули, – мы, «отверженные», отталкиваемые че-ло-веками, – последнее слово он произнёс раздельно, с нескрываемым презрением, – мы стоим на самом краю. Наша доля высока и особенна. Мы – иные. Наш долг – смотреть в бездну, куда не решается заглянуть никто другой. Я научу тебя, как не упасть. – Он вдруг улыбнулся. – Не надо бояться. Ни Гнили, ни смерти. Потому что Гниль защитит тебя и от себя самой, и от Её слуг, и от смерти. Надо лишь знать. Я тебя научу. Если, конечно, ты окажешься способна. Тебе надо идти со мной.
У Алиедоры подкосились ноги. Отмечена… Гнилью.
Конечно. Отмечена, ну, конечно же, отмечена! Сколько раз Гниль подавала ей знаки, а она старательно отворачивалась, не верила, не хотела верить.
– Да, ты отмечена – и больна, пока что больна. – Теперь голос Метхли стал тих, вкрадчив и ласков, ни дать ни взять – опытный целитель. – Но твоя болезнь может обернуться силой… великой силой. И я знаю, как ты сможешь излечиться. Как сможешь обратить недуг в собственную мощь.
«Я должна остаться, – всплыла мысль. – Куда мне деваться? Мне, отмеченной, «порченой», от которой, когда узнают, отвернутся все, даже родные?»
– Будет страшно, – честно предупредил маг. –Сквозь огонь и воду сквозь, cквозь пылающую кровь, камень, воздух, лёд… –вдруг речитативом-скороговоркой выпалил он, и Алиедоре враз подурнело. Что-то тёмное надвинулось из углов, высунулось, дразнясь, нагло уставилось в затылок. Тупое и горячее распирало виски изнутри, мысли вспыхивали и гасли, словно сгорающие в пламени масляной лампы ночные мотыльки.
Темнота надвигалась со всех сторон, перед глазами словно сдвигались чёрные створки. Алиедора ткнулась лбом в руки и застонала.
– Тьма вокруг нас, – донеслось словно из дальнего да-лёка. – Глотающая всё тьма, сжигающий всё свет. Чёрное и белое. А Гниль – она между. Потому что кому-то ведь надо следить, чтобы сохранилось равновесие. Люди назвалиЭтоГнилью. Думая показать, насколько Она отвратительна. Пусть. Знающий лишь посмеётся над тупостью недалёких.
Наваждение таяло, лоскутья тьмы поспешно уползали, горницу заполнял знакомый металлически-кислый запах Гнили, но теперь он уже не казался таким отвратительным.* * *
Доарнские наёмники не задержались на зорище. Поживиться тут было нечем, воевать не с кем. Отряд в почти три сотни всадников, не теряя времени, двинулся в глубь Меодора, всё сильнее уклоняясь к востоку; вернувшиеся дозорные подтвердили весть Алиедоры об ожидавшей «освободителей» снежной пустыне. Портилась и погода – зачастили ранние метели, ветер дул исключительно в лицо, холода наступали так же решительно, как и победоносная армия Долье.
«« ||
»» [134 из
424]