Ник Перумов - Алиедора
– Не могу… не хочу… – отворачивалась она.
Есть Алиедора и впрямь не могла. Голод и истощение отступили, а на смену им пришло нечто новое, равнодушие к лежащему вокруг миру и лихорадочный, всепоглощающий интерес – к лежащему «за гранью».
Белый снег, чёрные леса вокруг, а прямо посреди этой картины – горящий алым третий глаз, окружённый валиками покрасневшей, воспалённой, шелушащейся кожи, словно тело волшебника само старалось избавиться от страшного подарка.
– Ешь! – Багровое око впивалось в Алиедору. – Иначе помрёшь, заморыш. Как тогда учить тебя стану?
Не в силах противиться, доньята покорно набивала рот, не чувствуя вкуса.
Что-то должно было случиться.
Нарыву предстояло лопнуть.
Мир исчезал, но зато приходило иное. Когда наступал вечер, отряд останавливался, и они с Метхли усаживались друг напротив друга, трёхглазый чародей осторожно, почти что с нежностью брал её руки в свои, откидывал капюшон, и страшный глаз упирал неотвязный взгляд в лицо Алиедоре.
Метхли шептал – она повторяла. Слова укладывались плотно, точно камни в основание башни. Слово, жест, мысль. Мысль, жест, слово.
– Что такое магия? – тихо, внушительно говорил чародей, глядя прямо в глаза Алиедоре. – Почему вокруг неё такая тайна? Почему иные способны сотворить нечто из ничего, а другие, хоть сотри себе весь язык, повторяя заклинания, не добьются ничего? В чём тут секрет? Слушай меня, слушай, потому что за этим – твоё спасение и освобождение, заморыш. Гниль ничего никому не дарит, не «делает просто так» и вообще не имеет сознания. У Неё ничего нельзя просить, Её нельзя умолять. Она не Ом Прокреатор. Ей не нужны ни храмы, ни слуги. Ей нельзя «поклоняться» или приносить жертвы. Можно только служить, ощущая Её, разлитую вокруг, угадывая Её волю. Не как приказы королей или сеноров, но как своё собственное, сокровенное.
«« ||
»» [136 из
424]