Ник Перумов - Алиедора
Она уже в твоей крови, – шептал Метхли, и третий глаз пылал раскалённым углем. – Она всегда была там. Прими это. Не сожалей и не плачь о несвершившемся. Люди называют Её Гнилью, но Её собственное имя Она откроет тебе лишь сама, так же, как Она открыла его мне.
Алиедора не сопротивлялась. Губы словно сами повторяли сперва казавшиеся чужими и страшными слова. Невольно вспоминалось Долье, и жёлтый поток многоножек, пощадивший её и занятый совсем другим – очищением земли.
Метхли говорил, что она делает успехи. Доньята не понимала – слова возводили в ней словно несокрушимую крепость, но сама она ничего «такого» не могла, да чародей отнеё этого и не требовал. Просто учил, держал её руки в своих и постоянно повторял: «Чувствуй! Где Она сейчас?»
…Этоприходило постепенно, сперва едва ощутимым запахом. Он отличался от обычного, металлически-кислого, присущего Гнили проявляющейся. Алиедоре казалось, что «начинает тянуть» откуда-то со стороны, и тогда она махала рукой – «там».
Частенько она ошибалась, но Метхли это нимало не смущало.
– Скоро будешь мне помогать, – удовлетворённо повторял он после каждого урока.
И она помогла.
Первого столкновения с дольинцами она почти и не заметила. Больше обычного суетились кондотьеры, сойдя с дороги и забившись в лесную чащу. Гайто доньяты тревожно храпел, сама же Алиедора широко раскрытыми глазами, словно одурманенная, глядела прямо перед собой на торопящихся куда-то воинов, не различая, не слыша, не понимая…
В голове остались только последние слова трёхглазого Метхли.
«Будешь мне помогать. Я справлюсь и без тебя, но учиться лучше всего в бою».
«« ||
»» [137 из
424]