Ник Перумов - Алиедора
…Эта речь повторялась, с небольшими изменениями, становясь то длиннее, то короче, – однако очень скоро Алиедора заучила её наизусть.
Дарбе был не то чтобы добр с доньятой – нет, порой очень жесток.
Она мёрзла и голодала. Просить оказалось бесполезно, варвары лишь отворачивались, а сам кор как-то в ответ лениво отмахнулся – задев кончиками пальцев Алиедоре по щеке, но так, что она отлетела и покатилась, уголок губ был разбит в кровь.
Капля Его крови ни о чём не просит. Никогда и ни у кого.
Урок был усвоен.
Она знала – её продолжают испытывать. Тянущая боль в пустом желудке и пробирающий до нутра мороз – всё это нужно перетерпеть. Ради всего, что она должна получить после.
Труднее всего оказалось привыкнуть к голоду. Алиедоре уже приходилось голодать, казалось бы, это должно помочь; однако ж нет, с каждым днём становилось только тяжелее.
Хуже всего приходилось, когда ей бросали куски грубо обжаренного на костре мяса, – и она визжала, сотрясаясь в приступах жестокой рвоты, потому что знала, у кого изпленников, ещё живого, вырезана эта плоть.
Последний рубеж она не переступала. Словно то тёмное зеркало, куда она заглянула, падая в чёрной бездне, раз и навсегда запретило всё подобное. Если станешь заботиться о плоти – умрёшь ещё быстрее, чем если сама попытаешься уморить себя голодом.
Порой варвары собственноручно долбили мёрзлую землю, не жалея рук, вкапывали высокий столб. На плоскую вершину, где едва удержишься, тесно-тесно сдвинув ступни, ставили Алиедору. Внизу снег утыкивали копьями и колами, тускло блестела нацеленная прямо в доньяту сталь. Капля крови Дракона стояла на ветру и холоде, дрожа и пытаясь получше завернуться в оставленное ей тряпьё, и обмирала от страха – потерять равновесие. Хотя наконечники копий, казалось, сами говорили ей: «Вот выход, он лёгкий и простой. Да, сперва будет больно, но ведь это совсем недолго и не сравнить с тем, что ты уже вытерпела».
«« ||
»» [185 из
424]