Ник Перумов Череп на рукаве
Хань спокойно привстаёт, аккуратно целится, на рукояти его «вепря» вспыхивает красный огонёк – цель захвачена, и тут его словно кто то вздёргивает. Его тело отлетает назад, в воздухе – шлейф красных брызг. Осветительные ракеты по прежнему горят; Хань лежит лицом вверх, и из раны на плече толчками бьёт кровь.
Сурендра и Джонамани разом совершают какое то невообразимое движение, что то вроде прыжка из положения «лёжа», оказываясь возле Ханя. А я подхватываю выпавший гранатомёт – красный светодиод погас, вместо него мигает жёлтый – цель ушла из захвата. Вскидываю оружие, не чувствуя его тяжести. Пищит автомат наводки. Двадцатикратная оптика, повинуясь командам моего микрочипа, послушно сужает поле зрения. Я вижу пулемёт. И не простой – пулемёт спарку, калибра четырнадцать с половиной. Как Ханю не оторвало напрочь руку?..
Я не вижу людей. Я приказываю себе не видеть их. Я вижу только пулемёт. Он не живой. Его можно взорвать. Это как на маневрах. Я не убиваю. Я взрываю пулемёт.
Полсекунды требуется автоматике, чтобы захватить цель. Вспыхивает красный огонёк. Гудит прямо в ухо зуммер. Цель захвачена. Разрешена стрельба в режиме самонаведения.
Я жму спуск. Без чувств и эмоций, как машина.
Огненный росчерк. Сгоревший твёрдотопливный движок гранаты – и одновременно чьи то сгоревшие надежды на жизнь.
Взрыв. Спарка исчезает в клубящемся пламенном облаке. Граната имеет БЧ объёмного взрыва. На короткий миг мой ночной прицел слепнет – настолько высока температура в эпицентре. На месте пулемёта остаётся только дымящаяся, раскалённая, светящаяся белым в инфракрасном диапазоне яма.
Я встаю. Почему все лежат? Вперёд, вперёд, нас перестреляют тут всех до последнего. Они оказались хитрее, они подготовились к отражению возможной атаки с тыла...
Вообще то им пора взрывать мост. Где эти чёртовы командос?..
– Встали! – Кажется, я кричу. Не слышу собственного голоса. Глаза что то режет и щиплет – не то пот, не то слезы.
«« ||
»» [192 из
417]