Ник Перумов Череп на рукаве
Проверим, проверим. Кто предупреждён, тот вооружён.
...Короче говоря, меня выпустили. Словоохотливый водитель, что вез кучку таких же, как и я – только вышедших не из тюряги, а с гауптвахты, – успел рассказать, что мятеж подавлен, подошли армейские части, Сильвания «пасифицирована». Взято много пленных, их теперь будут судить. Но кое кому, по слухам, удалось ускользнуть. Блокада Сильвании не была стопроцентной, а у мятежников нашлись даже свои корабли. Которые, оказывается, ждали на высоких орбитах, а потом подобрали взлетевшие с планеты челноки. Большие шишки в штабе флота, продолжал болтать шофёр, очень этим озабочены. Все тыловые базы только об этом и говорят.
Воистину, болтун – находка для шпиона. Откуда у мятежников корабли? Свой флот? Построили сами? Где? На тех немногих «независимых» планетах, которые дрожат и заискивают перед Империей? Не у Чужих же они его взяли, в конце то концов?!
Так или иначе, нас всех забросили на войсковой транспорт. Он шёл не на Новый Крым, куда уже успел вернуться «Танненберг», а на Иволгу – как мы называли крупную и богатую планету, служившую чем то вроде транспортного узла в нашем секторе. Там мне предстояло ожидать попутки на Новый Крым...
Очень странно себя чувствуешь, вдруг оказавшись вне войны, казармы и своего отделения. Почти свободный человек. На Иволге меня раз двадцать, правда, проверили патрули, но и командировочное предписание, и форма одежды, и всё прочее у меня было строго по уставу, так что даже въедливый майор тыловик не нашёл, к чему придраться.
Лайнера до Нового Крыма предстояло ожидать целых три дня. Зарегистрировавшись, как положено, в комендатуре и швырнув свой тощий «сидор» в крошечный номер припортовой гостиницы, я отправился блуждать по улицам.
Иволга была, как я уже сказал, большой и благоустроенной планетой. Не столь тёплой и приветливой, как мой родной Новый Крым, шесть месяцев в году здесь стояла суровая зима, зато недра были богаты всеми мыслимыми ископаемыми, поля хорошо родили, здесь очень быстро отказались от всяких там хлорелл и прочих прелестей микробиологического синтеза. Иволга стала первой по настоящему самодостаточной планетой сектора. Она первая добровольно вошла в состав Империи. Немалый процент населения принадлежал к «стержневой нации», и потому в глазах рябило от всяких «баварских пивных», «гамбургских котлетных» и «рейнских кухмистерских». На Иволге сила тяжести чуть повыше, чем на Новом Крыму, но терпимо. Особо долго, впрочем, не погуляешь. Так и тянет если не прилечь (что предпочтительнее), то хотя бы присесть.
Иволга мне понравилась, хотя в воздухе совершенно ощутимо чувствовался смог, по окраинам города дымили многочисленные трубы – словно они тут ничего и не слышали об энвиронменталистике. Многовато – на мой взгляд – тяжеловооружённых патрулей, не с формальными штык ножами, а в полном боевом, да ещё и в броне. Что то у них тут творится, чего я не знаю?.. И народ какой то подавленный. На лицах официанток и барменш – дежурные улыбки, а глаза – свинцовые. Но мне то что, мне с ними детей не крестить...
Через три дня я на самом деле улетел на Новый Крым.
В «Танненберге» меня встретили как родного. Улыбались. Хлопали по плечу. Ротный остановил, поздравил с выздоровлением и повышением. Оказалось, моя история уже у всех на слуху. Орлы наши, Государственная Тайная Полиция, оказывается, сделала из меня чуть ли не героя. Все обвинения сняты. Наоборот, благодаря мне, оказывается, удалось задержать нескольких беглецов и тем самым помочь «Танненбергу» спасти лицо. Оказалось также, что на меня лежит подписанное Валленштейном представление к медали «За отвагу». Как говорится, дивись, карась, дивись, пока щука не приплыла.
«« ||
»» [225 из
417]