Ник Перумов Череп на рукаве
Следующие три дня мы копали. Пропустили ещё одну «амёбу» (точнее, её сожгли ребята из другого отделения). С немалым трудом загнали в траншею лоханки пустых контейнеров. Прикрыли; всё ветками и листьями, присыпали землей. Ничего особенного. Любой зверь легко обошёл бы нашу ловушку. Но «амёбы» были почти что настоящими амёбами, то есть безмозглыми....
Весь четвёртый день, когда, по расчётам Гилви, полагалось появиться «нашей» «амёбе», мы провели в томительном ожидании. А поскольку для солдата нет ничего более вредного, чем томительное ожидание, его пришлось скрашивать традиционными солдатскими же и развлечениями, как то: многократные отжимания на ладонях, пальцах и кулаках, отработка друг на друге приёмов защиты и нападения, поднятие тяжестей и тому подобное. Чем командование норовило занять личный состав ещё во времена легионов.
..."Амёбу" мы даже и не заметили. Потому что как раз все дружно отжимались. Слава первооткрывательницы выпала Гилви, которой как раз работы явно не хватало – болтается девка по базе... непорядок. Я чуть ли не с испугом ощутил в себе типично пферцегентакльские чувства – личный состав делом не занят! Кошмар! Светопреставление!
– Идёт! Идёт! – вопила Гилви, подпрыгивала и размахивала руками. Чёрт знает что, а не дисциплина. Разве так по уставу надо предупреждать товарищей о появлении противника?..
«Амёба» ползла радостно и безмятежно. Она жрала и росла. Что ещё надо «амёбе»? Сейчас она доберётся до воды и двинется вверх по течению, а за нею потянется хвост из плотной сероватой слизи, насыщенный крошечными коричневыми пузырьками...
Это было совершенно животное, бездумное размножение, расширение системы. Никто не охранял будущий исток, его не сопровождала армия каких нибудь чудищ. «Амёба» тупо доползла до вырытого нами рва и без всяких, как говорится, эксцессов ухнула в ловушку.
Взвыла сирена. Замигали лампы тревожной сигнализации. Наши научники с похвальной резвостью повыскакивали из бункера и, чуть не теряя обувь, ринулись к контейнеру, в котором ворочалась серая туша истока.
Наша работа кончилась, не начавшись. Не потребовались ни огнемёты, ни броня. Контейнер с драгоценной добычей уволокли в бункер. «Амёба» не пыталась сопротивляться. Она, само собой, не понимала и не могла понимать, что с ней происходит.
Мы получили свою дозу похвал и предложение вернуться к «непосредственным обязанностям» – сиречь отжиманию на кулаках, поскольку никто больше не посылал нас в дозоры к «инкубатору». Имперский флот подвесил аккурат над нами спутник, постоянно, в режиме реального времени передававший обстановку «на реакторе». Там всё оставалось спокойно, уровень слизи в резервуаре повышался, но медленно, так же неспешно сочилась сквозь фильтры в дамбе вода, и казалось, система достигла некоего подобия равновесия.
Прошло ещё три дня. Четыре. Минула неделя. Научная часть экспедиции не отходила от пленённой «амёбы», мы успешно сжигали её товарок, с прежней регулярностью выползавших на берег из резервуара. Тоска. О нас все словно бы забыли...
«« ||
»» [282 из
417]