Ник Перумов Череп в небесах
Мы брели без дорог, выбирая места погуще и потемнее; и не зря — над головами то и дело гудели вертолёты, и стремительные боевые «физлеры», и транспортные; трещали винтами юркие «шмели», а отыскав цель, наводили на неё «беовульфов»; по дорогам справа и слева двигался сплошной поток имперской техники в строгом порядке, сделавшим честь бы и самому «Лейбштандарте» или «Гроссдойчланд». Танки, штурмовые орудия, зенитные установки, транспортёры всех мастей и калибров, установки УРО — тоже самые разнообразные, от лёгких противотанковых «Hollefeuer» до тяжёлых тактических «Eber». Ползли на восьмиосных длинных тягачах и приснопамятные «Igel».
Похоже, здесь высадился целый моторизованный корпус. Но эмблемы на бортах продолжали утверждать, что мы видим перед собой исключительно охранные дивизии, за единственным исключением .
Ни Инга, ни Костя не ныли, не просили «дать передохнуть» за весь наш томительный марш. Впрочем, «отдыхать» нам приходилось и так, помимо нашего желания: когда над головами раздавалось знакомое «шрр-трр» воздушных разведчиков. За эти дни оно уже успело так въесться в душу, что, казалось, этот проклятый звук не исчезнет вообще никогда и ни за что. Я рассчитывал, что нам встретятся другие окруженцы, так же, как и мы, пробирающиеся на запад; но лесные тропы оставались пустынны, и это несмотря на то, что леса здесь скорее напоминали широко разбросанные редкие заплатки на просторном покрывале полей. Трижды мы чудом ускользали от облав, каратели со всё той же «закрученной колючкой» на рукавах, «карантинники» 203-й охранной, частым гребнем прочёсывали местность. Нам удалось отсидеться, отлежаться; а шагавшие в цепи солдаты, похоже, просто отрабатывали свою дневную порцию шнапса.
...До своих мы добрались только на четвёртый день пути, когда прикончили последние крохи из розданных ещё во Владисибирске рационов. Дорогу преградили скалы; красноватые отвесные склоны поднимались прямо из моря свежей травы. Наверху, на вызывающе высоком флагштоке, развевалось знамя Федерации, а рядом с ним — наш, новокрымский, или, вернее сказать, русский триколор. Перед кряжем возле каждой рощицы, каждой кучки деревьев кишмя кишело от имперской техники; держась в почтительном отдалении от скал, с которых могли очень даже просто накрыть одним залпом, имперцы зарывались в землю, словно готовясь к длительной обороне. Ещё на дальних подступах я стал замечать позиции реактивной артиллерии, полевые станции запуска беспилотников, украшенные алыми крестами кубики и параллелепипеды развёрнутых полевых госпиталей; рейхсвер словно собирался штурмовать линию долговременного укрепрайона.
Разумеется, я помнил о заградительных отрядах и обо всём том, что нас ждало, сумей мы добраться до своих. Проверка и, очень возможно, показательный процесс. Но ведь не зря ж я провёл много месяцев в «Танненберге», изучив боевой комбинезон вдоль и поперёк. Поиграл с мнемочипом, имевшим, помимо прочего, и опцию записи радиопереговоров бойца. Само собой, при опасности пленения все записи можно было стереть одним движением пальца, так что даже имперские специалисты бы ни до чего не докопались.
...Можно было бы долго рассказывать, как мы пробирались среди снующих туда-сюда имперцев, и солдат, и транспортёров. Прятаться от вертолётов мы перестали — здесь хватало таких же точно вояк, как и мы, в безликих бронекомбинезонах. Трёхцветные эмблемы мы, поколебавшись, стёрли. Было в этом что-то постыдное, вроде того, как «окруженцы» сорок первого, вернее, часть из них уничтожала документы, спарывала петлицы и нашивки.
Но нам надо выйти отсюда. Мне надо вывести двух своих последних бойцов, сохранить хотя бы их. Имперцы наступают, что называется, без дураков, это не полицейская, а настоящая армейская операция. И, значит, обороняться надо совершенно по-другому. Если, конечно, ещё осталось чем обороняться.
Так или иначе, редкой для Нового Крыма беззвёздной ночью, когда с недальнего океана наползла хмарь, заткавшая всё от горизонта до горизонта, мы пересекли линию фронта. Там, где широкое шоссе ныряло в прорезанную через скалы долинку, само собой, нечего было и соваться: и имперцы, и защитники Нового Крыма укрепили это место до последних пределов возможного.
«« ||
»» [159 из
488]