Ник Перумов Череп в небесах
— Как же они попали на должности шифровальщиц, если настолько неблагонадёжны? — поразился я.
— Увы, — вздохнул Валленштейн, — по-настоящему проверенных сотрудниц всё время забирают на повышение, вместо них присылают свежие пополнения... По военному времени как следует разобраться в их прошлом нет возможности. Досье просматриваются весьма формально. Плюс проверка на полиграфе, а я уверен, что для мало-мальски сносно подготовленного агента обмануть эту глупую железку не составит труда.
Тут я был с Валленштейном совершенно согласен.
Но Гилви — что-то нечисто с тобой, подружка. Ты выжила под Тучей на Омеге-восемь, отделавшись какой-то мутноватой «опухолью». И теперь ты в донельзя коротком списке тех, кто мог известить Дариану. Но... с другой стороны... неужели она притворялась во всех наших с ней разговорах? Настолько искусная актриса? И потом — с такой лёгкостью сдать меня?..
Ага, зло подумал я. Неистребимое мужское эго. Мол, она от меня без ума и вреда мне ни за что не причинит. Как легко мы в это верим, как мы готовы этому поверить! А на самом деле — она просто могла использовать меня как источник информации. Ведь могла же?
Я внезапно вспомнил её променанды со штабными офицерами, уже после того как Гилви Паттерс покинула стройные ряды солдатских «подружек». Что, если это тоже «в интересах разведки»?
Конечно, по правилам выявленного агента нельзя трогать. Ему надлежит аккуратно и дозированно скармливать соответствующим образом подготовленную дезинформацию. «Уничтожай вражеских шпионов и диверсантов!» — подобный лозунг годился разве что для сорок первого года. Но если разведчик действительно из шифровалыциц, это осложняет дело.
— Жаль, что не применить классический метод с передачей каждой из девушек особой информации — и проследить, как среагирует Дариана.
— Да, имей мы людей в её окружении... — кивнул Валленштейн. — Но от работы всех троих я отстраню под каким-нибудь благовидным предлогом.
— Всё-таки троих, хотя Паттерс вне подозрений?
«« ||
»» [230 из
488]