Ник Перумов Череп в небесах
— Ого!
— Вот именно, что «ого». Это дело отъметъитъ нужно, как у вас, русских, говорится. Что мне положено за хорошие вести?
— По обычаю — шнапс или пиво, в зависимости от доступности оных.
— А можно кое-что другое? — Она прижалась ещё теснее. — Я забыться хочу... не думать. Ты ж меня таки убедил... или... не знаю. Но чую, не так тут что-то, не так! И верно — все, с кем мы тогда в бункере оставались, уже снизу смотрят, как картошка растёт. Тут-то меня и затрясло, не скажу как затрясло! Словно ужалил кто-то: мол, прав Руслан-то, прав, как ты ни отбрыкивайся! — её губы щекотно зашептали мне в самое ухо: — Ну хоть сегодня меня не гони, а? Притворись, ладно? Чего тебе стоит? Нужно мне это, понимаешь, чурбан бесчувственный, дубина берёзовая, нет? С тобой хочу быть. И не только сегодня. Эх, эх, какой я б женой была... ты даже и не представишь... ох... совсем голову потеряла, бред такой несу... ты ж у нас чистенький, ты ж на солдатскую подстилку и смотреть не хочешь, ты всегда мной брезговал... и Мари тоже в конце концов обижаться стала, что ты в её сторону даже и не посмотришь...
— Мне она по этому поводу никаких претензий не высказывала, — только и нашёлся я.
— Зато мне потом высказала... Рус, а Рус! Ну что ты как чушка чугунная, ничем тебя не расшевелить? Всё тебе без разницы, небось ту кошку драную, Дзамайте, забыть не можешь? Да она ж тебя первая бы и предала!
Меня так и тянуло бросить: «Она не предала», но едва ли стоит так уж безоговорочно верить, что на Дариану Дарк работала именно бедняга Катарина Пояркович. Признаться, мне казалось, что Гилви вот-вот вскричит «Me, me, adsum, qui feci! », подобно героям Вергилия, но нет.
— Гил, не стоит. Я, честное слово...
— Снимай броник, — она решительно вскочила, зло рванула хомутики замков. — Я тебе покажу, что такое настоящая женщина.
— Гилви!
«« ||
»» [274 из
488]