Ник Перумов Череп в небесах
Из трёх транспортёров до нас добралось два, одному твари сумели впрыснуть внутрь какую-то гадость, вроде «коктейля Молотова», как упрямо продолжали называть нашу горючую смесь, — из смотровых щелей машины тотчас выплеснулось пламя, а потом боеприпасы взорвались. Нечего и говорить, что из экипажа никто не выжил.
Патронные цинки передавались на руках, от разлитого повсюду горящего напалма ёмкости раскалялись; получив эту помощь, мы стреляли и стреляли.
Воронка Тучи над моей головой становилась всё гуще, всё темнее; рядом азартно палил вверх Раздвакряк, прямо как настоящий молодец-десантник, и даже господин оберштабсвахмистр не нашёл бы сейчас, к чему придраться.
— Держись, Рус, держись, батальоны Рудольфа и Норберта на подходе...
Норберт Шрамм командовал третьим батальоном нашей бригады.
Гюнтер со своим расчётом УРО выпускал в белый свет, как в копеечку, один разрывной снаряд за другим; над головами вспыхивали клубы белого пламени, дождь из чёрных трупов усиливался, однако Тучу остановить не могло уже ничто. Она сохраняла строгий боевой порядок.
Как-то само собой вышло, что к моему НП стали стягиваться «старики». Тех, с кем я начинал ещё в сибирском тренировочном лагере, осталось немного — Джонамани, Сурендра, Мумба-счастливчик, Раздвакряк... Сейчас они, уже отмеченные нашивками и медалями, повели за собой новичков, ещё не обстрелянных рекрутов, щедро влитых в наши ряды командованием. Я заставил себя отвлечься от Тучи и склониться над ПБУ, координируя огонь всех трёх взводов и ротных расчётов УРО. Остальные роты ставили нам «зонтик», вот-вот должны были подтянуться и вступить в дело бездельничавшие на флангах целых два батальона «Танненберга»; не смолкая, ревела бригадная артиллерия, высоченную воронку Тучи рвали в поднебесье начинённые тысячами стрелок снаряды — по идее, такие стрелки не должны пробивать нашу броню, но гладко-то, как известно, только на бумаге...
Собственно, мы нуждались только в боеприпасах. Танки Валленштейну пришлось оттянуть — неповоротливые машины облепляло сплошным живым ковром, предохранительные сетки резались, и внутри танков словно взрывалось что-то. Пехота оказалась более стойкой, чем тяжёлые бронированные мастодонты.
Три раза к нам прорывались подносчики боепитания. Перегревалось и выходило из строя оружие, то тут, то там Туча опрокидывала кого-то из наших, и начиналась игра со смертью, кто быстрее — огнемёт десантника с черепом на рукаве или разъедающая любую броню живая химфабрика Тучи. Мы успевали. Чаще всего...
...Я даже не сразу осознал, что, надрываясь, кричит мне Валленштейн.
«« ||
»» [304 из
488]