Ник Перумов Череп в небесах
Гилви держали взаперти в арестантском бронетранспортёре (имелся в славной бригаде и такой). Охрану — плечистых парней из последнего пополнения, сплошь «стержневой нации», — уже предупредили:
— Ждём вас, господин обер-лейтенант, — сказал один из них, с необтёртыми нашивками обер-десантника.
Я сухо кивнул.
...Внутри едва можно было выпрямиться во весь рост. Крошечная камера, бортовые лючки наглухо заварены, горит лампа дневного света за мелкой и частой — палец не просунешь — решёткой. В углу крохотная кабина биотуалета, вдоль борта — откидная лежанка. Ещё есть жёсткая табуретка у откидного же столика, и тоже намертво врезанная в пол.
Тут пахло страхом и страданием. Стены, пол, потолок покрывала ржавчина, и я мельком пожалел, что господин старший мастер-наставник сюда не заглядывает, — в противном случае все проштрафившиеся новобранцы без устали драили бы автозак изнутри до полного блеска.
Гилви казалась окаменевшей статуей. С неё не срывали погоны и награды, сняли только ремень и портупею, однако выглядела она так, словно над нею надругалась вся бригада до последнего человека.
На меня она даже не посмотрела. Пребывала где-то глубоко-глубоко в себе, словно прислушиваясь к неведомым голосам.
— Гилви...
Она не повернула головы.
— Гилви! — я шагнул к ней, коснулся плеча.
«« ||
»» [322 из
488]