Ник Перумов Череп в небесах
— Почему ты так решил, Руслан? — поднял бровь Валленштейн.
— Мы с Гилви уцелели под Тучей. Я выжил в реакторе. Ничего не случилось и с Дарианой Дарк. Напрашивался вывод, что для биоморфов «свои» — строгое табу. Однако это оказалось не так. В последнем бою Туча именно стремилась уничтожить меня. Стремилась с особенной яростью, в полном неистовстве. Это внушает надежду, что мы сможем повернуть какую-то часть этих бестий против их самих.
— Звучит крайне заманчиво, — признал полковник. — Но, как говорите вы, русские, легко сказать, да трудно сделать.
— Вот потому нам с Гилви и надо рискнуть. Дать биоморфу больше воли, в надежде, что сможем всё-таки управлять им, а через него — и Тучей.
— А чего это ты так за меня решаешь? — возмутилась Гилви.
— Фройляйн Паттерс, позволю себе сделать вам напоминание...
— Не пугайте, полковник, меня уже ничем не испугаешь. И умирать мне доводилось, и с того света возвращаться. И я знаю, что это далеко не так страшно, как вы мне пытаетесь намалевать. Нет у вас ничего, чтобы меня заставить. Убить — можете, а принудить — нет.
Она была совершенно права.
Конечно, я мог прочесть ей лекцию о галактическом единстве человечества. О том, что не важно, какая империя, республика или федерация правит им, — главное, чтобы человечество выжило. Категорический императив, не доказуемый логическими построениями. Может, с точки зрения той же Вселенной род людской — лишь досадное недоразумение? Может, гораздо «лучше» окажется, если мы, хомо, исчезнем?..
Хорошие вопросы. Особенно прекрасны они тем, что собери ты хоть целый философский факультет, ни один из учёных умов не даст ответа. Каждый решает для себя сам, и логика тут совершенно ни при чём. Это нечто идущее изнутри, глубокие корни, выпускающие по весне молодую поросль тех самых категорических императивов, которые либо есть, либо нет, и, если они отсутствуют — взывать к чувствам, подобным мной упомянутым, совершенно бесполезно.
«« ||
»» [345 из
488]