Полина Каминская Ник Перумов - Посредник
– Не слышу.
– Ясно, Командир. От плана ни ни.
Знаю я тебя, башка шальная.
– Штрафовать буду куревом. А если почуешь, что опять кровь закипает, вспоминай Куускалме – это тебе самое лучшее охлаждающее средство.
Запрещенный прием? Ни фига подобного. В такие вещи ребят до конца жизни нужно мордой тыкать, чтоб не зарывались. Уверен, в самом далеком закоулке души под стыдом, страхом и ненавистью Стармех испытывает совершенно дикую гордость от своего тогдашнего поведения. Да да, есть в нем эта дурь. Самое большое заблуждение, которым страдают такие вот лихачи: если выжил – значит, герой. А что он думал, когда с истошным визгом выскакивал прямо под ноги Финскому Десанту? А потом – когда его волокли по снегу с полным животом отбитых внутренностей? Каким гениальным стратегом он себя воображал, подставив под пули девять человек? Их уже не сможет вернуть к жизни никакой раскрутой Квадрат. Как и три пальца на левой ноге Стармеха. В качестве профилактики я бы посоветовал ему почаще ходить босиком. И смотреть на ноги. Ясно, Дмитрий? Не забывай, Командир здесь я.
Мужики промолчали. Они про случай в Куускалме знают только понаслышке. К тому же очень давно это было. Да и Стармеху хватает ума не распространяться об истории нашего с ним знакомства. Вот и сейчас: лишь взглянул тяжело, будто гирю метнул. Все я правильно делаю. Насквозь не насквозь, а вижу твое настроение. Задолбали тебя? И Труба, и Гаражи, и мимикрота почти прошляпили. Вот твоя злость и гуляет, выхода просит…
Все. Старый Мазай разгунделся в сарае… Двинулись.
Хиловата оказалась «зеркалка». Сработала не сразу, минуты полторы дрожала, рябью шла, но потом ничего, выправилась. На гладкой поверхности отразились наши мятые и усталые лица. Ладно, чего стоять то, можно и присесть пока. Снаружи донесся тихий свист и голос Стармеха:
– У меня все нормально. Дыму навалом. Чуть сносит на юг. Пошел.
«С Богом», – чуть было не ляпнул Вомбат, но вовремя прикусил язык. Вот уж этот товарищ здесь совершенно ни при чем.
«« ||
»» [157 из
353]