Полина Каминская Ник Перумов - Посредник
– Тихо! – перебил его Самойлов. – Проясняется как будто…
Они долго ломали головы – КАК же это все будет. Каково это – открыть глаза в ином, совершенно реальном мире, где чувствуешь боль от ран, где живот подводит от голода, где запросто можно отдать концы. И вот плотный серый туман, застилавший все вокруг них, наконец начал рассеиваться.
– Слушай, ну у тебя и видок… – начал было Михаил.
– Помолчи, Рэмбо, ну я тебя умоляю! – сорвался Саша.
– Хорошо, хорошо, кореш, извиняй… Я небось и сам сейчас попугаем расфуфыренным кажусь…
Нет, подумал Саша, попугаем ты отнюдь не кажешься. И черный мундир с золотыми полосками погон тебе очень к лицу. И выглядишь ты уже не взятым за мелкое хулиганство бомжем алкашом, а… а настоящим офицером.
– Что это за форма? – пробормотал Михаил, растерянно оглядывая себя. Привыкнув к бесформенным ватникам и забывшим, что такое утюг, штанам, он, как на чудо, глазел на отутюженные до остроты клинка «стрелки» форменных брюк, а сияющие, как зеркало, ботинки, отпаренный китель и поражающий белизной подворотничок. Щеки Рэмбо были выбриты до последней стадии синевы. Талию охватывал кожаный офицерский ремень со странной эмблемой: двуглавый российский орел на фоне Сатурна с кольцами. На правом боку висела тяжелая коричневая кобура – крепилась она двумя ремешками, как принято было во флоте.
Саша оглядел себя. Та же картина. Мундир, погоны, ремень, кобура. Кобура тяжелая. Неудобно. Это ведь только в западных боевиках герой таскает какую нибудь восемнадцатизарядную «беретту», как детский пластмассовый пистолетик…
Не выдержав, Саша расстегнул клапан. Взялся за приятно рубчатую, теплую рукоять, потянул на себя.
Более практичный Михаил тем временем озабоченно охлопывал накладные карманы кителя.
«« ||
»» [225 из
353]