Полина Каминская Ник Перумов - Один на один
Мысли толпились в голове, лезли без очереди, Саша даже заметил, что невольно ускорил шаг, стараясь не упустить ни одну из них. Что то важное, очень очень нужное, маячило впереди, и главное теперь было – не сбиться с дороги.
Смоленское, наверное, самое странное и загадочное кладбище в Питере. Саша ненадолго остановился около обнесенного прочной старинной решеткой участка Кононовых. Как всегда, защемило сердце при виде безнадежно ласкового: «Шусенька Кононова. 1932–1936». Как всегда, поразился красоте мозаики на памятнике Николая Николаевича Кононова… Эх, ты, а ведь на три года моложе Мишки… Прошел мимо часовни Ксении Блаженной. Какая то женщина стояла, прижавшись лбом к стене часовни. Саше показалось, что он только что видел ее на похоронах.
Ксения всегда была любимейшая бабушкина святая.
«Какие смешные люди, – говорила Оксана Сергеевна, возвращаясь "от Ксении", – пишут записочки и суют во все щели и трещинки часовни. Небось думают, что ночью Ксения сама вытаскивает их и читает? Жуть какая!» – Бабушка всплескивала полными белыми руками и смеялась.
О чем бы попросить? Саша с горечью понял, что, по большому счету, ему, оказывается, незачем тревожить добрую святую. Давным давно он вышел из того возраста, когда простодушно и искренне просят о невозможном.
Когда умер дед, четырехлетнему Сашеньке, жалея, сказали, что дедушка просто уехал. Далеко далеко. Маленький Саша не то чтобы очень любил деда, но ждал его потом очень долго. Даже после того, как жестокие соседские дети объяснили, что это – полная безнадега. Почти год спустя на соседней улице Саша увидел гуляющего с внуком солидного старикана, до боли похожего на «уехавшего» дедушку. Детская логика немедленно подсказала страшный в своей простоте вывод: дедушка вернулся, но перепутал адрес! И теперь живет у чужих людей, гуляет с чужим мальчиком!
Два часа рыдающего Сашу отпаивали валерьянкой. А потом сказали: все, парень, ты уже взрослый человек, а потому знай: дедушка умер. Навсегда. Его положили в деревянный ящик и закопали в землю. Больше ты его не увидишь. Никогда.
Сашу немедленно вырвало всей выпитой валерьянкой, а слово «никогда» прочно вошло в сознание.
Эх, Мишка, Мишка, мы ведь и расстались то с тобой не по человечески. После этой гнусной забегаловки с пивом по девять тысяч Шестаков, не оборачиваясь, поехал на работу. А Саша – в общагу.
У Саши появилось странное ощущение, будто он куда то опаздывает. Сейчас, сейчас… Вот она, потерянная мысль: что это за чушь говорила та гнусная девица в кафе, когда Шестаков собрался уходить? Что то вроде: «…недолго тебе осталось пиво пить…»? Хорошо бы, конечно, найти эту ведьму, тряхнуть ее хорошенько за шкирку, спросить построже: откуда знаешь? Чего языком своим поганым мелешь?
«« ||
»» [125 из
362]