Полина Каминская Ник Перумов - Один на один
Глава третья
Саша
По свежим новеньким обоям гордо шествовал здоровенный лоснящийся таракан. Какой нибудь чокнутый энтомолог нашел бы подобную картинку очень даже жизнеутверждающей. Саша придерживался прямо противоположного мнения. Он лежал на кровати в «общаге», совершенно одетый, и наблюдал за передвижениями насекомого со все нарастающей тошнотой. Скорее всего дурноту вызывал не сам таракан, а воспоминание о вчерашнем «коктейле», основным ингредиентом которого была омерзительная «баночная» водка с глумливым именем «Аврора». Смутно припоминались какие то немытые люди, рассуждавшие в ночи о Шопенгауэре; злой таксист, отказавшийся перепрыгивать разводящийся Тучков, кажется, мост; веселые молодые барышни в шортах и почему то в высоких шнурованных ботинках военного образца. Да, да, да, была еще сильная ссора с вахтершей, которая не хотела пускать в общагу всех новых Сашиных друзей…
Таракан остановился и задумался. Саша опустил руку под кровать, пытаясь нащупать ботинок, и тут только обнаружил, что лежит не только одетый, но и обутый. Таракан заметил движение, почуял опасность и припустил что было мочи к шкафу. Нет на свете более наглых и в то же время более чутких существ, чем отечественные общажные тараканы… «Хрен с тобой, – подумал Саша, – обои жалко пачкать».
Внутри все ныло и болело. Как физически, так и морально.
Господи, как же это все таки по русски и как же это все таки пошло – топить горе в вине!..
Господи, да какой же идиот придумал такие обои?! Еще в девятом, помнится, классе, когда проходили так и не понятую Сашей тусовку «Трех сестер» Чехова, учительница специально тыкала их носом: смотрите, ремарка: «Входит Наташа. На ней розовое платье с зеленым поясом». И трагически умолкала, давая возможность прыщавым оболтусам девятиклассникам самим постичь всю глубину пошлости такого сочетания.
Обои были розовые в зеленую клетку.
Саша, кряхтя, слез с кровати и поплелся на вахту – звонить Маше. Проклятые сорок ступенек дались ему с большим трудом. Его мучили стыд и раскаяние. Но больше всего его мучила неизвестность. Хрен его знает, чего он наплел вчера ночью, вернувшись с Мишкиных похорон? Кого обличал, на кого сердился? А вдруг он сгоряча наговорил Маше каких нибудь особо обидных слов? Ох, не хотелось бы, ох, не надо…
– Приезжай скорей! Я кислые щи на обед варю! – сказала по телефону добрая Маша, усугубив Сашины страдания еще и стыдом за издевательство над беззащитной женщиной.
«« ||
»» [178 из
362]