Полина Каминская Ник Перумов - Один на один
– …не лопочи, пацан, я говорю: можно там пройти! – Спор был в самом разгаре.
– Все. Хватит орать, – вмешался, наконец, Вомбат. Оно, конечно, в споре, может, и рождается чего полезное, но Командир наш этих «родов» страсть как не любит. – Что ты предлагаешь? – обратился он к Кувалде.
– Это, ить, и ежу – ежнее, – обрадовался тот, – вот та аким манером вдоль Нового Русла идем, потом уголочек среза аем – и по болоту шагов сто двадцать…
В воздухе повисла ужасно неловкая тишина.
Кувалда распинался еще минуты три, а потом замолк и удивленно поднял голову:
– Это, чего ж такое, добры люди? Зачем рожи то такие скорчили, будто я пукнувши принародно? Коли что поперек сказал – укажи, да тока буйну голову не секи…
Вот теперь поди объясняй ему, чего молчим.
Маленькое лирическое отступление об интимных нюансах нашей бравой Команды. Брось хихикать, дело серьезное, хоть и выглядит, как детский энурез. Энурез? Это слово мудреное. Короче, Цукоша так называет, когда в постель писают.
Вот кто хоть раз наших ребят в деле видел, ни в жисть в такую чешую не поверит. И глупо, и ничего с этим не поделаешь… Короче, так. Суеверные мы очень. А знаешь, как тяжко – мало того, что по сторонам внимательно смотреть, каждую мелочь сечь, так еще и следить, чтоб эта мелочь не сглазила кого… Вот у Цукоши, например, точно известно, под самой нижней фуфайкой, ну той, что под майкой, крестик нательный серебряный висит. На какого лешего, спрашивается, носит? А Ленька, это уж каждый знает, как в Квадрат идем, всю дорогу пальцы скрещивает. Вот интересно, когда в последний раз, после той Трубы, у него вместо рук месиво из костей и бинтов было – чего скрещивал? Даже Командир… Ладно, не будем при посторонних…
Усек? А вот теперь можно и не спрашивать, почему все замолчали. Чего можно сказать, когда у тебя на глазах корявый немытый палец Кувалды Гризли чертит по карте путь – ну, точнехонько! – повторяющий наш, тот, что в Гаражах перестрелкой закончился?
«« ||
»» [210 из
362]