Ник Перумов Полина Каминская - Операция Антиирод
Дюша снова ухмыльнулся. Тут «козел» резво скакнул в очередную выбоину, Дюша громко клацнул зубами, покачал головой:
– На хрен, Петруха, давай местами поменяемся.
Дорога от этого, безусловно, не получшела, но Дюша, сев за руль, сразу успокоился. Вообще то к неодушевленным предметам он относился совершенно равнодушно. Вывести его из себя могли только люди. При этом единственным человеком в мире, на которого Дюша никогда не злился, был он сам.
Яркое солнце вдруг вылезло из за обломков здания и ударило по глазам.
– Солнышко, – сказал Петруха ласково.
Ленинградец, блин заморенный, каждому ясному дню радуется. Дюша попытался представить, как все будет завтра происходить. Наверное, очень красиво. Солнце. Ярко синее небо. И вода. Интересно, как быстро она будет прибывать? И как высоко? Генерал Лобин утверждает, что до третьего этажа не дойдет. Ну ну, посмотрим. Дюша с детства любил стихийные бедствия. Как там у классика? "Осада! приступ! Злые волны, как воры, лезут в окна…" Пушкина Дюша тоже любил.
С Сидоровым начали собачиться с порога.
– Что ты мне свою руку паршивую тянешь?! – орал Дюша. – Сколько раз я тебе говорил, чтоб ты со своим лишаем от меня подальше держался?! Где твой помощник? Зови! С ним и поздороваюсь! Да скажи ему сразу, чтоб спирту принес, жажда нас тут замучила! – Ровнехонько с последними словами за окном бахнуло. Дальнейший разговор происходил на таких же повышенных тонах, да еще и под грохот вечерней бомбежки. Сидоров с трясущимися губами сидел, зажавшись, в своем кресле и только изредка пытался что то пискнуть. Дюша выпил принесенного спирта, но не подобрел. Он шагал по кабинету из угла в угол, пиная стулья и смахивая бумаги на пол. Потом вдруг угомонился, ушел в дальнюю комнату и лег на диван.
– Спать буду, – сказал он, глядя в потолок. – Петруха, через час толкни.
Через час Сидорову стало совсем худо. Как оказалось, Дюша слышал весь разговор с главврачом.
«« ||
»» [127 из
423]