Ник Перумов Полина Каминская - Операция Антиирод
Ах, как хорошо я представила себе: ручка обрывается. Чайник летит на пол. Брызги кипятка. Мужики матерятся. Где мои сказочные ведьминские способности? – я бы именно так все и сделала. Только бы все сдвинулось, зашевелилось, задвигалось. Отомри! Так, кажется, кричали в детстве?
– Что случилось? – грозно спросил Саша.
Долгие часы созревавшая истерика наконец то разразилась.
Вот теперь они забегали. И что то роняли, и поднимали, и снова роняли. Привели заспанную девицу, назвавшуюся медсестрой, которая упорно пыталась влить в меня валерьянки, потом плюнула и ушла. Они беспрерывно совали мне стакан с водой. И даже где то нашли коньяку. У них даже не было времени закурить – так они вокруг меня суетились.
А я сидела на полу, захлебываясь в слезах, но в то же время отчетливо видела себя со стороны и знала, что никогда не смогу вытравить из памяти тот кадр на экране телевизора… тот кадр на экране… Тот кадр… Господи, меня опять тошнит…
Я давно знаю про эту теорию. Психологический феномен. Постараюсь пересказать своими словами. Пусть специалисты меня простят. Или поправят, если потребуется.
Когда человек видит что то очень страшное, срабатывает защитный рефлекс – восприятие как бы притупляется. Так устроена любая диафрагма: большой поток – маленькая дырочка, понятно? Так и сознание: оно не вместит в себя весь страх, но при этом оставит маленькую щелочку. Через которую обязательно вползет какая нибудь особо жуткая деталь. Я помню, первый раз прочла об этом у Лема, кажется, в «Эдеме». Описывая массовое сумасшествие, человек говорит, что больше всего его поразили следы зубов на куске мыла…
Когда на экране показали кроваво металлическое месиво, получившееся из двух машин (лобовое столкновение!), я умудрилась увидеть ДВЕ вещи.
Номер машины.
И Илонкину туфлю.
«« ||
»» [303 из
423]