Ник Перумов - Книга вторая. Удерживая небо
— Ты права, — я едва выталкивал слова из гортани. — Вы с Ракотом сделали всё мыслимое и немыслимое. И я не могу кидаться сейчас успокаивать себя, мол, делаю всё, что в моих силах. Не в том дело, достойно это Истинного Мага или Нового Бога, а в том…
— Перестань изводить себя, мой Хедин. Ни я, ни Ракот в здравом уме и трезвой памяти не скажем тебе, что, мол, Гелеррой надо пожертвовать во имя высших целей. Во имя, скажем, Упорядоченного. Удел Богов — принимать жертвы, не приносить их самому. И нельзя сказать, который из двух жребиев тяжелее. По мне, так первый. Быть может, Гелерры нет в живых, но — буде таковое стряслось — она умерла счастливой. Верь мне.
— Счастливой… Как?
— Она верила в тебя, как в Бога, нет, больше, чем в Бога. Она знала и видела ту правду, что стоит за тобой, наверное, яснее, чем все другие твои ученики. Кроме, быть может, Хагена. Она сражалась за дело, выше, благороднее и справедливее которого для неё не было ничего. Смертные благословлены Творцом — они могут умирать счастливыми.
Я опустил голову. Жжёт, жжёт изнутри и не отпускает. И недостойно Бога «облегчать душу» бранью. Кто знает, если ли у нас она вообще, эта душа? Или просто почти неистребимое первоначало, что способно выживать — как Си — даже за гранью смерти?
— Мы сделаем всё, мой Хедин. Пошлём к Читающим. Полагаю, тебе самому не стоит, мол, почти рутинное дело. Кстати, тогда они скорее скажут правду. Врать — если они врут — такому, как тебе, надо лишь в особо важных случаях, иначе утратят твоё доверие и поминай, как звали вся их интрига. А пока же — давай помнить, что война идёт не только в Хьёрварде, и сражается не одна Гелерра, — голос Сигрлинн затвердел, стал суровее.
— Но всё, что там стряслось за последнее время… это… — осторожно начал я.
— Поражение, мой Хедин? Нет, о, нет!
— Удивляюсь твоей весёлости, Си.
— Это потому, что кое-кто тут вообразил, будто каждый миг обязан думать только и исключительно об Упорядоченном, — она хихикнула.
«« ||
»» [159 из
332]