Ник Перумов - Книга вторая. Удерживая небо
Дикая и необузданная, неупорядоченная сила полнила Гелерру, проникала повсюду, смешивалась с кровью. Сознание сопротивлялось — ученики великого Хедина не сдаются такой малости! — однако шаг за шагом отступало. Вместо серого призрачного леса перед глазами всё чаще возникали совсем иные видения, настолько дикие и причудливые, кошмарные и кровавые, что Гелерра старалась выкинуть их из головы как можно скорее. Полыхающие и рушащиеся в бездну целые миры со всеми их обитателями, разумными и нет — было ещё самым безобидным.
Я выберусь, твердила она себе. Я непременно выберусь, иначе и быть не может. Голод и жажда мне не грозят. Боль, хоть и сильна, хоть и обжигает — но не убивает. Значит, рано или поздно это кончится. Так или иначе, но кончится, ибо бесконечен один лишь внешний хаос.
Она старалась лишь выдерживать направление. Пусть нет истинного «верха» или «низа», «севера» или «юга», главное, думала Гелерра, не блуждать и не выписывать петли. Адаты имели природное чувство направления, оно единственное, что помогало выжить при слепом полёте в самой толще грозовых туч; сейчас оно выручало тоже.
По прямой, неважно куда. «Конец» должен отыскаться.
…А самое главное — её ищут. Не могут не искать, как искала бы до последнего она сама, сгинь бесследно, скажем, Арбаз или Аррис, или Ульвейн, или Креггер, любой из друзей-соратников. Ищут и не находят, потому что необычные похитители воистину «владели странными путями».
Невольно мысли Гелерры возвращались всё к тому же. Кто был тот человек с вытатуированными драконами? Откуда взялся, чего хотел и что искал? И откуда на лужайке с серой травой взялся окровавленный клочок роскошного платья?
Что такое «роскошные платья», Гелерра знала, хотя гордая адата сама никогда не надела бы ничего подобного. Её сородичи ограничивались сугубо практичными одеяниями, для полёта, войны или труда. Однако эльфийки и женщины человеческого племени среди учеников Познавшего Тьму жить не могли без шикарных нарядов, и великий Хедин, едва заметно улыбаясь (и старательно пряча эту улыбку, заметила про себя гордая собственной наблюдательностью Гелерра) разрешал им балы, когда выдавался «свободный час».
Мягкая, почти невесомая ткань лоскутка так и струилась меж пальцев. Куда легче самого легчайшего из перьев, казалось, подбрось его — и поплывёт по ветру невиданной чёрной бабочкой с алмазными блёстками на крыльях.
Однако сейчас он измазан засохшей кровью, сделавшись жёстким и заскорузлым. Обладательницу платья пытали. С неё срывали одежду, быть может, похитив как раз с какого-нибудь «бала». Пытали в том самом месте, среди седой травы — и, смакуя мучения жертвы, не заметили крохотного лоскутка. Быть может, сама похищенная последним усилием воли как-то сумела незаметно оторвать его, бросив тут как напоминание и предостережение?
Так или иначе, её, адату Гелерру, и пальцем не посмели тронуть. Только задали никчёмный, нелепый и ненужный вопрос, после чего она очутилась здесь. Отданная, как, несомненно, полагали похитители, во власть неумолимой, жестокой и медленной смерти.
«« ||
»» [190 из
332]