Ник Перумов - Книга вторая. Удерживая небо
…Последнее перо. Оно выпало и осталось колыхаться над плечом адаты. Гелерра только проводила крохотную белую искорку взглядом и заставила себя отвернуться. Всё, старой адаты больше нет и никогда не будет, даже если всё волшебным образом отрастёт обратно.
Угодивших в этот поток странная субстанция не убивает, нет. Она их изменяет, превращая невесть во что, и волочит… куда?
Отчего-то адата не сомневалась, что ответ на этот вопрос она получит очень и очень скоро.
Заросли вокруг становились всё гуще. Сила же — всё более и более дикой, однако изменённое тело Гелерры перестало чувствовать боль. Она приспособилась. Вернее, приспособилась её ничтожная плоть, не пожелавшая умирать, сдавшаяся на милость незримого врага и предавшая собственную хозяйку. Дух адаты оставался прежним — в этом она не сомневалась, а вот тело…
Старого не стало. На крыльях отросла кожистая перепонка, на изломах суставов появились зловещие и длинные шины. Волосы выпали тоже, следом за перьями, нагой череп покрылся плотной кожистой чешуёй. Выпали и брови, и вообще все волосы на теле. Кожа покоричневела, пах прикрывало нечто вроде чешуйчатой юбки, сделавшейся частью тела. Отросли устрашающие когти, вполне способные разорвать живую добычу, во рту появились клыки, не игольчато-тонкие, как у вампиров, а впору нормальному хищнику, привыкшему преследовать и убивать для пропитания.
Течение незримой реки ускорялась. И Гелерра вдруг всем существом своим ощутила жуткий, неутолимый голод. Голод существа, привыкшего убивать других, обладающих тёплой кровью, разрывать ещё трепещущие тела и пожирать с утробным рычанием.
«Нет-нет-нет-нет-нет…» — лихорадочно шептала она, с ужасом глядя на собственные руки, превратившиеся в гротескное подобие клыкастых лап. Пальцы по-прежнему удержат и меч, и стилус, однако ими куда сподручнее опрокидывать добычу, вонзая когти в податливую плоть, за миг до того, как зубы перегрызут вену, и поток горячей животворной крови вырвется на свободу.
И тогда она взмолилась. Впервые за все эти дни — а, может, месяцы или даже годы.
Великий Хедин, прерви моё бытие. Прознай о моей беде, проведай о ней, обучи других, как избегнуть её — а меня убей. У меня нет сил. Я люблю тебя больше собственного долга. У меня нет сил пресечь моё презренное существование.
Великий Хедин, услышь меня. Как глупы были мы с Аррисом, надеясь «познать» тебя! Ты непознаваем и неисчерпаем, ты есть начало и конец. Ты можешь всё, я верю. Даруй мне конец, по милости твоей, я всё приму — только не этот ужас без конца.
«« ||
»» [193 из
332]