Ник Перумов - Книга вторая. Удерживая небо
Значит, и сегодня ночью он будет охотиться.
Ладони горели — всё-таки рыть могилы, да ещё и не заступом, а разрыхляя неподатливую землю колом, Матфею ещё не приходилось. Скоро заря, можно будет поспать в безопасности, днём демоны не появятся. Матфей, пошатываясь, добрёл до муравейника, сунул руку прямо в кучу, уже не чувствуя укусов. Вытащил — ладонь и пальцы густо облепили чёрные шевелящиеся насекомые. Поднёс к губам, жадно глотая кислый муравьиный сок. Сама собой вползла на лицо кривая ухмылка — я справился с двумя. Значит, чего-то всё же стою. Нечего и незачем себя умалять — Силами Святыми мне назначена иная судьба, нежели остальным; и подумать только, ещё совсем недавно верхом желаний для тебя, Матфей, оставалось место отца библиотекаря в монастыре Бервино!
Сейчас над теми мечтаниями только смеяться и достойно.
Прав ты был, неведомый сочинитель, оставивший нам «О Силах Додревних».
«Но, коль скоро одержал ты победу, и не одну, коль ощутил ярый гнев, все чаще сменяющий страх — знай же, что стезя твоя по воле неведомых сил предопределена теперь. Ты обречен на погоню. Гнаться тебе за порождениями ночи, истребляя их ради одного лишь истребления, ибо в этом станешь находить ты довольство и радость. Помнишь, повествовал аз о тех, кому убийство демонов доставляет несказанную, ни с чем не сравнимую радость? Ты из них, поздравляю. Или скорблю. Ибо путь твой, сколь ни ярок и нескучен, неизбежно окажется кратким…»
Х-ха, подумал Матфей, вдруг осознав, что впервые не соглашается с «Силами Додревними», причём не соглашается отнюдь не в мелочах. Всем ты хорош, неведомый истребитель демонов, да только уж больно книжно рассуждаешь. Можно даже подумать, что не лежал ты под мёртвым древом в самом сердце Беймарнской пущи, а сидел в уютном книжном покое какого-нибудь монастыря, где ещё не успели разобрать и предать огню заведомо вредные фолианты. Сидел и переписывал, компилировал чужие труды, сводя воедино, да только не везде всё согласовывалось. А править ты ничего не рискнул.
Подумать только, «стезя твоя предопределена теперь»! Стезя самого Матфея была предопределена, когда сдали его в послушники Бервино, да только он потом взял — и сам судьбу свою повернул, куда счёл нужным. Так и здесь. Мало ли что напророчат там «силы неведомые», он, Матфей, участь свою строить будет сам. И демонов истреблять, и руны их вызнавать, и пленять, и допросы снимать. А уж куда поведут эти допросы, он, Матфей, уже знает.
Силы неведомые, те самые, истинно «додревние», Ир-Йезг, Нам-Тал, Димме-Эрг со всеми прочими. Что они такое, где они, как найти к ним дорогу и — самое главное! — как заставить выполнять твои желания. «О Силах Додревних», казалось бы, говорила об этом во всех подробностях, автор уверял, что сам он, набравшись тайного знания у демонов, открыл дорогу ко всем Шестерым, у каждого перенял потребное, а затем…
Матфею не требовалось заглядывать в манускрипт. Последние страницы он заучил твёрже, чем в своё время — послушнический молитвенник.
«…Сим завершаю аз книгу. Надеюсь, мой читатель, что тропа, мною указанная, привела тебя к исполнению мечтаний твоих, каковыми б они ни оказались — вставший на путь мудрости и знания неподсуден тёмным и невежественным, с презрением отворачивается он от них и следует собственным путем. И аз тоже, никого не осуждая, не признаю и над собой ничьего суда. Жизнь природы жестока, дикие звери не ведают милосердия, когда преследуют добычу, таких же, как они сами, хоть и другого вида. Их влечёт лишь целесообразность, пусть и простейшая из простых, чувство голода, забота о потомстве да желание спариться. Аз же, читатель, поведав тебе о тайных силах мира сего, отрясаю прах его с ног своих. Вырвал аз у Шестерых заветное знание, и дорога к мирам иным открывается мне. Цена же, что потребно заплатить, меня не волнует и не страшит. Аз свободен от глупых правил людских и людских же законов.
«« ||
»» [204 из
332]