Ник Перумов - Книга вторая. Удерживая небо
Матфей не стал останавливаться. Ни есть, ни даже пить он ещё не хотел, весь обратившись в слух — в лесу всё равно видишь лишь то, что у тебя под носом.
Мёртвый лес не молчал. Переговаривались где-то в отдалении скрипучие голоса, что-то хрустело и щёлкало у бывшего клирика над головой. Матфей брёл почти наугад, ведь теперь, в общем, нет большой разницы, куда направиться.
…К вечеру жажда стала почти нестерпимой, а вот голод так и не проснулся. Оно и хорошо. Матфей без труда нашёл очередной муравейник, помедлил, глядя на дружную работу чёрных шестиногих трудяг, и решительно сунул руку в самую их гущу.
Сунул — и едва не взвыл от боли. Обитатели муравейника отважно защищали свой дом и не собирались сдаваться без боя.
Скрипя зубами, Матфей вскинул облепленную чёрными муравьями ладонь и решительно припал к ней ртом, слизывая твёрдые шевелящиеся комочки. Жевать, жевать, скорее, пока не искусали в язык и щёки изнутри! Ох, писака, сочинивший «Силы Додревние», почему ж об этом-то умолчал?! Встретить бы тебя да потолковать по-свойски, как принято было у мальчишек в матфеевом детстве.
Ух, ну и кислятина! Матфей скривился, его едва не вырвало. Муравьи отчаянно шебаршились во рту, он как мог быстро давил их челюстями. Закончил, глянул на пальцы — все красные, успели покрыться волдырями и распухнуть. И чесались зверски, совершенно непереносимо.
Что ж, пусть это тоже станет моим испытанием, стиснул он зубы.
Жажду действительно удалось притупить. Голод тоже сидел тихо.
Ну и хорошо, ну и славно. Идём дальше, сказал себе Матфей. Если б не боль и чесотка в искусанной руке, сказал бы, мол, «жить можно».
* * *
«« ||
»» [91 из
332]