Ник Перумов - Взглянуть в бездну
Сгустившаяся над головой Мелли туча лопнула дождём коротких разящих молний. Мокрые волосы, кожа, ткань платья на плечах зашипели и задымились, Алиедора увидела, как девочка слегка поморщилась, словно от назойливых укусов мошкары. Ноори пятились перед ней, туча с треском и грохотом разила молниями, дымились политые водой доски пирса, а Мелли всё шла и шла.
Мудрый взвыл, выкрикивая заклинания; Алиедору же с Тёрном схватили за локти, грубо поволокли вперёд.
«Сейчас», – вдруг поняла Гончая.
Левая рука, оставляя на верёвках лохмотья кожи и кровь, вырвалась таки из петли. Описывая дугу, она врезалась в горло ближайшему магу ноори, слишком занятому выписыванием сложных фигур в воздухе оголовком своего посоха и бормотанием магических формул. Хрип, выпученные глаза, разжавшиеся пальцы, выпустившие посох и прижатые к ране, – Алиедора перемахнула через валящееся тело, поймала меж ладонями падавший сверху клинок кого то из мечников – старый, почти ярмарочный фокус многих Гончих, однако ноори явно никогда не видел ничего подобного. Глаза его успели расшириться – за миг до того, как Алиедора крутнулась, вырывая эфес из рук незадачливого бойца.
Она ждала контрудара, и он последовал. Тогда, в видении, это был мягкий удар в затылок, гасящий сознание и заливающий зрачки чернотой, – удар, от которого не уклонишься и не закроешься. Сейчас она словно провалилась в густое клейкое тесто, воздух вокруг сделался плотным, словно кисель. Сзади зарычал Тёрн, на миг Алиедора увидела его, пытающегося сбросить троих ноори; шипы на плечах, локтях и бёдрах дхусса окрасились чужой кровью, клановый знак Морра ярко пылал на щеке.
Мудрый медленно пятился, не делая никаких пассов; жутковатое, злобное завывание раздалось вновь, сгустившийся вокруг Алиедоры воздух начал сереть, словно обращаясь в камень; но тут Мелли наконец потеряла терпение. Молнии не могли её остановить, лишь раздражали; с несколькими ожогами на щеках и в прогоревшем тут и там платье она шагнула вперёд, словно наваливаясь плечом на невидимую преграду. Губы скривились в злую гримасу, брови сошлись. Жуткий рот, жабий, не человеческий, распахнулся, мелькнули ряды игольчатых зубов, чёрных, с кроваво красными остриями, заметался вправо влево раздвоенный змеиный язык. Тонкие пальчики замелькали с такой быстротой, что невозможно было ничего разглядеть. Вспорхнувшие светлячки, ловко уклоняясь от молний, ринулись на окружавших дитя Гнили магов, мечников и копейщиков ноори. Один из воинов попытался ткнуть Мелли в живот остриём пики, однако длинный наконечник, откованный в виде меча, которым можно и колоть, и рубить, вспыхнул, проходя сквозь несущуюся ему навстречу тучу светлячков. Обугленное древко выпало из рук завопившего копейщика – завивающееся спиралью живое щупальце из сотен и сотен светлячков, таких милых и безобидных на вид, устремилось вдоль ставшей враз бесполезной пики, распалось на множество живых искр и ворвалось в каждую щель между частями доспеха. Ноори завертелся на месте, закричал, отчаянно, дико, нечеловечески, разрывая горло, – но крик длился лишь мгновение. Поток светлячков взвился вверх над бездыханным телом, отдельные насекомые вырывались из ноздрей и ушей, иные – из провалившихся, заполненных серым дымом глазниц.
Магия ноори била в Мелли уже не только молниями, видимыми простым глазом. Тёмный воздух вокруг дитя Гнили просто кипел от магии, каждый вдох, наверное, был равнозначен глотку сильнейшего яда, но Мелли шла и шла. Светлячки её, в свою очередь, натыкаясь на незримую стену, вспыхивали и распадались лёгким, невесомым пеплом. Они уже не вились и не мчались, с трудом пробиваясь сквозь сгустившийся воздух. Мудрый завывал и взрыкивал постоянно, неостановимо, размахивал руками, что твоя мельница, и, сдерживая дитя Гнили, уже ничего не мог сделать с Алиедорой и Тёрном.
Или не хотел.
Гончая заколола мечника вырванным у него самого клинком, одним прыжком очутилась возле дхусса. Исчезающая доля мгновения потребовалась ей, чтобы рассечь путы.
– Бежим!
«« ||
»» [195 из
351]