Захар Петров - Муос
Язык был не совсем понятным, но мягким и ласковым. Сознание перенесло Игоря куда-то наверх, туда, где светило улыбающееся детское солнце, не было руин, радиации и мутантов. Он стоял на холме и смотрел на поле — безбрежный океан зеленой травы и цветов. Может быть, такой была когда-то эта страна, в которой ему суждено оказаться. Легкий теплый ветер, который не мог причинить человеку вреда, приятно обдувал лицо. По этому морю травы к нему шла Светлана. Волосы ее переливались на солнце. На голове девушки красовался венок из цветов и листьев. Ветер пытался приподнять белое платье, чтобы показать миру ее стройные ноги, а Светлана хватала оборку, тянула ее вниз и смеялась. Игорь смотрел на идущую к нему любимую, и ему было так хорошо и спокойно. Им не надо было ничего бояться, никуда идти и никого спасать. Когда Светлане будет двадцать три — ее не заберут в верхние помещения, потому что они уже отменены. У них будет долгая и счастливая жизнь…
Но что это? Любуясь своей девушкой, он не заметил, что к ней приближается какая-то черная масса. Игорь присмотрелся и увидел тысячи черных, абсолютно неуместных на этом зеленом пространстве силуэтов. Среди них было много смуглых девочек со вскрытыми черепами — детища его покойной матери. Они тянули руки к Светлане и быстро-быстро к ней приближались, но при этом не перебирали ногами, а как бы скользили по траве. В руках смуглянок сверкали медицинские скальпели. Они из мести хотят сделать Светлану такой же, как сами! В толпе Игорь заметил ленточников. Ему еще не приходилось их видеть, но он сразу узнал сектантов по придурковато-довольным лицам. Ленточники тоже протягивали вперед руки, бережно держа в ладонях своих ублюдочных Хозяев. Самыми страшными в толпе, догонявшей Светлану, были морлоки. Эти отвратительные чудовища хотят излить на девушку всю злобу, накопившуюся на своих природных собратьев, которые сделали их нелюдями.
Но ведь она ни в чем не виновата! Радист закричал: «Света! Беги!» Но его слова были едва слышны, как недавно в Большом Проходе. Светлана не замечала опасности, она по-прежнему смеялась и издали радостно махала Радисту рукой. А черная масса неуклонно приближалась. Радист хотел бежать Светлане навстречу, но ноги как будто были вкопаны в землю. Он беззвучно кричал и плакал. Наконец Светлана подошла совсем близко. Игорь уже видел ее серо-зеленые глаза и даже слышал ни с чем не сравнимый запах ее тела и волос. Сейчас он обнимет ее — и тогда этот кошмар закончится. Но в этот момент земля между Радистом и Светланой провалилась, и оттуда стало выползать Оно — то чудовище, которое захватило их вертолет на подлете к Минску. Оно вытянуло свои щупальца, стало похотливо обвивать ими Светланины ноги. Щупальца скользнули по ее телу, обхватили и стали плавно втягивать девушку в пропасть. Смуглянки, ленточники и морлоки столпились вокруг пропасти и радостно созерцали уход любимой в небытие. А она, скрываясь в пропасти, безмятежно смотрела на своего Радиста, который ничего не мог сделать. Светлана исчезла, пропасть сдвинулась, и Радист завыл. В ярости схватил он свой АКСУ и открыл огонь по всем ненавистным тварям. Они не убегали и спокойно принимали смерть. Когда патроны кончились, Кудрявцев схватил гранату и бросил ее в толпу — раздался оглушительный взрыв. Радист проснулся.
Взрыв не был сном: убежище заполнил дым. Ничего не понимающие, только что проснувшиеся бойцы рассматривали искореженное тело Ментала. Он выбрал себе спальное место внизу, но теперь почему-то лежал на полу, под нарами. Один уновец был ранен осколком в плечо, но больше никто не пострадал. Подбежал постовой-нейтрал. Он не понимал, как такое могло произойти — дверь в убежище никто не открывал. Ментал умирал; он вращал уже ничего не видящими глазами и что-то силился сказать. Было слышно только: «а… ка…». Никто не понял, что он хочет сказать. Через несколько секунд мутанта не стало.
Осмотрев все, пришли к выводу, что взорвалась граната Ментала (еще вчера у них оставалось две гранаты — у Ментала и Радиста, но сейчас в распахнутом вещмешке мутанта гранаты не было). При сопоставлении получалось так, что Ментал своим телом накрыл гранату. Как это могло произойти? Предположений было немного: не выдержали нервы, или встреча с загадочным существом, морочившим их в туннеле, стала роковой для психики Ментала, и без того не шибко стабильной.
Радист не стал участвовать в похоронах Ментала. Ему ничего не хотелось. Страшный сон и самоубийство Ментала наложились одно на другое. В сознание Игоря вкатилась новая волна безбрежной гнетущей тоски. Как тогда — в слизняковой норе на Нейтральной. Но теперь рядом не было Светланы, которая могла бы вернуть его к жизни. Радист силился вспомнить, что же любимая говорила ему, что надо делать в таких случаях… Молиться ее Богу?.. Как-то так: «Отче наш, сущий на небесах…». Нет, дальше он не помнит. И разве Богу не все равно, что происходит с Радистом, Муосом, Москвой и всем миром?
Игорь подошел к книжной полке. Он снова было взял книжку неведомого белорусского поэта, воспевавшего прекрасный мир с его безвозвратно утраченными радостями, подержал нерешительно и поставил обратно. Потом машинально взял другую книгу. Открыл ее и прочел:
5 Не убоишься ужасов в ночи, стрелы, летящей днем,
6 язвы, ходящей во мраке, заразы, опустошающей в полдень.
7 Падут подле тебя тысяча и десять тысяч одесную тебя; но к тебе не приблизится:
«« ||
»» [164 из
264]