Захар Петров - Муос
В это время подоспел Миша. Он тут же устроил новую казнь свежих охранников и продолжил свои наставления Радисту:
— Помни, Игорь! Хозяева — совершенны, носители — дерьмо. Но тебе надо будет научиться переступать через себя, через свою любовь к Хозяевам для пользы всей популяции. Тяжка моя ноша, но крепка решительность. Я не отступлю и готов перебить никчемных придурков, чтобы осуществить высокую цель. Не принеся в жертву некоторых Хозяев, мы не сможем победить.
Вскоре Радиста подняли и опять привязали к тележке. Тележку поместили в другую клетку, которую установили на велодрезине. Такие чрезвычайные меры, видимо, были вызваны недавними событиями. В этой же клетке оказался и Расанов. Четыре ленточника медленно крутили педали. Спереди и сзади шла многочисленная охрана. Миша занял специально оборудованное место на помосте дрезины рядом с клеткой. Теперь Миша не отходил от Радиста — он его уже никому не доверял. Всю дорогу, не обращая внимания на огрызания и оскорбления пленника, носитель Третьего Прародителя знакомил его с особенностями жизни ленточников, секретами выживания и размножения их популяции. Он делился опытом, готовя Радиста к осчастливливанию и предстоящему походу на Москву.
* * *
Все станции ленточников, или, как их называли сами «благородные», «гнезда», выглядели приблизительно одинаково: унылыми, убогими и грязными. Население было доходяжным, но многочисленным. Ленточникам не важно было состояние носителя, лишь бы он не протянул ноги. Главным считалось количество членов общины — в увеличении числа носителей, а значит, их хозяев, они видели смысл своего существования. Радист смотрел на все это с печалью и безнадежностью. Справиться с таким количеством одержимых не под силу ни партизанам, ни Центру, ни Америке.
В каждом гнезде были «питомники». Для них отбирались наиболее сильные и здоровые женщины, работой которых было рожать и растить новых носителей. Для оплодотворения тоже брали самых здоровых и крепких мужчин. Подрастающим младенцам тут же вживляли червей, а женщины, пережившие роды, в счастливом слабоумии беременели снова.
Были у ленточников и свои школы, однако в большинстве случаев паразитирующие черви значительно снижали возможность восприятия новых знаний у детей. Во время трехмесячного начального обучения отбирали наиболее толковых, каковых были единицы, и учили дальше — в «гнезде» Академии Наук. Остальные шли в войска, рабочими или в питомники.
Станция Академия Наук была своеобразным научным центром ленточников. Здесь находилась шарашка — тюрьма, лаборатория и университет по совместительству для нескольких десятков неосчастливленных ученых. В их число входили специалисты, оставшиеся со времен захвата Независимых Станций Востока и плененные во время набегов на Америку, территории партизан и диггеров. Они должны были обучать ленточников и делать из них будущих специалистов. Миша серьезно озаботился передачей своему преемнику знаний и решил посвятить его во все тонкости и хитрости созданной ленточниками системы.
По команде носителя Третьего Прародителя, тележку с Радистом покатили на своеобразную экскурсию в Академию Наук. Первым делом Миша показал ему учебный класс. Перед ними предстала довольно странная картина. В комнате стояла освещенная клетка. В ней находилась уже немолодая женщина в потрепанном, местами изорванном платье и рассказывала что-то о возделывании почв. Десять юных ленточников, видимо будущие агрономы, с обычными придурковатыми лицами, погруженные в себя, рассеянно смотрели на клетку. Учительница силилась протолкнуть в их затуманенные головы свои знания, но учеников, похоже, не интересовало ничто, кроме ее шеи. Судя по всему, клетка служила мерой предосторожности: с одной стороны, чтобы учительница не сбежала, с другой, чтобы ученики не поддались искушению ее осчастливить. Увидев Радиста и поняв по тележке, что он пока не посвящен, женщина машинально пригладила волосы и как-то выпрямилась.
Миша комментировал:
«« ||
»» [184 из
264]