Захар Петров - Муос
— Сейчас у нас мало учителей. Мы сделали ошибку: во времена захвата Независимых Станций были непредусмотрительны и осчастливили практически всех. А потом оказалось, что нам нужны ученые и учителя, мозг которых не погружен в блаженное созерцание и может отвлечься на земные проблемы. В ближайшем будущем мы пополним наш интеллектуальный капитал специалистами Америки и Партизанских Лагерей, а также учеными Центра. Там возможности для создания шарашек еще больше — не гнушайся ими. Пока они нам нужны.
Покидая «класс», Радист встретился глазами с учительницей. В ее взгляде читались сочувствие и тоска обреченности.
Затем они проследовали в лабораторию, где работал один неосчастливленный старик-биолог и две тетки-ленточницы, скорее выполнявшие роль лаборанток. В помещении стояли клетки с собаками, котами, поросятами и еще какими-то мутировавшими животными. Здесь проводились опыты по осчастливливанию зверей. Вот и сейчас биолог ковырялся в шее поросенка, лежащего со связанными ногами, визжавшего, дергавшегося и удерживаемого «ассистентками». Миша продолжал:
— Если мы научимся осчастливливать животных, это будет огромный скачок в расширении популяции. Пока мы еще в начале исследований. Бедные Хозяева в большинстве случаев погибают. Бездарные эксперименты обходятся нам слишком дорого! — он сердито взглянул на старичка. — Некоторые Хозяева приживаются, но нам не удается наладить контакт с животным-носителем, содержащим в себе Хозяина. И такое животное не способно самостоятельно осчастливить своих сородичей или людей… Верю, что в будущем мы решим этот вопрос, и связываю свои надежды с учеными из Центра, которых в конце концов все равно приведем в наши лаборатории. А может быть, через Москву это удастся сделать еще быстрее. — Глаза Миши мечтательно засветились. — Пока же приходится терпеть такие вот низкоквалифицированные кадры, — он кивнул в сторону пожилого биолога. Тот поднял голову, виновато посмотрел на Радиста и опустил глаза. Одна из ассистенток тут же ткнула его кулаком: мол, не отвлекайся. Ученый послушно наклонился над телом свиньи.
На следующих станциях не останавливались. Эти «гнезда» ничем не отличались от предыдущих — та же убогость, грязь, вонь. И ленточники, которые подбегают к краю платформы и хищно смотрят на проезжающую велодрезину с пленниками внутри клетки.
Наконец они достигли станции Восток — столичного «гнезда» владений ленточников. Здесь было больше народу а значит, больше грязи и вони. Как только дрезина вкатилась на станцию, ленточники побежали к платформе с криками «Смотрите, несчастных привезли!».
Радиста вытащили из клетки и, все так же на тележке, поволокли в центр гнезда. Когда-то здесь была резиденция Независимой Станции. Теперь тут обитал носитель Первого Прародителя.
Они вошли в помещение, такое же грязное, как и вся станция, но довольно-таки просторное. Носителем Первого Прародителя был здоровенный мужик лет сорока пяти — бородатый, со спускающимися ниже плеч грязными слипшимися волосами. Носитель Первого Прародителя, или, как его еще называли, Первый, в отличие от своих сородичей, питался очень хорошо. Логика была проста: глава ленточников должен быть сильным ради безопасности носимого им Хозяина. Кроме того, Первый занимался чем-то вроде спорта и тягал бетонные глыбы, которые лежали у него в жилище. В общем он был в отличной физической форме. Одежда Первого состояла из грязной бельевой веревки, завязанной на могучей пояснице, с которой спускались лоскутья, имитирующие набедренную повязку. Но одежда этому здоровяку не очень-то требовалась, так как он был чрезвычайно волосат.
Благодаря этой волосатости, а также тяжелой челюсти и маленьким тусклым глазкам вид у Первого был весьма свирепый. Увидев вошедшего Радиста, он бросил бетонную глыбу, отчего по жилищу разнесся глухой рокот и поднялась пыль. Сквозь облако пыли громила в три шага подошел к пленнику. Две мощные волосатые лапы схватили Игоря за куртку и оторвали от земли. Не очень напрягаясь, Первый приподнял Радиста вместе с тележкой и подтащил его к себе. К досаде и унижению, вызванным этим жестом, добавился омерзительный запах от потного тела и особенно — изо рта Первого. Главный ленточник медленно пророкотал:
— Я тебя ждал, сучонок!
«« ||
»» [185 из
264]