Захар Петров - Муос
Они снова подошли к палатке. Игорь невольно остановился и задержал дыхание. Но все-таки вошел. Сестра Марфа обратилась к больным:
— Братия и сестры. Брат Игорь — ваш новый санитар. Он добровольно пришел принять сие послушание. Будьте терпеливы друг ко другу, и Бог пошлет нам всем благодать.
Сестра Марфа объяснила, в чем заключается работа. Такого унижения Кудрявцеву не приходилось испытывать никогда в жизни. Он должен был приносить и уносить утки за больными. За теми, кто не мог пользоваться утками, — убирать и стирать постель, а также обмывать их самих. Перевязывать и смазывать специальными растворами гноящиеся зловонные раны. Переворачивать лежачих, чтобы у них не образовались пролежни. Приносить еду и воду, кормить и поить тех, кто не мог этого сделать сам. Выполнение каждой из обязанностей требовало огромного усилия. Радисту казалось, что лучше погибнуть в бою, чем выполнять эту отвратительную работу.
Больные оказались капризны, а у некоторых явно было не все в порядке с психикой. Например, какой-то мужик по нескольку раз в час требовал пить. Радист приносил ему воду, но тот, едва притронувшись губами к кружке, говорил, что больше не хочет. Через десять минут он звал Игоря снова. Когда взбеленившийся Игорь отказался, человек жалобно заплакал и плакал до тех пор, пока Радист опять не подал ему кружку, которую мужчина тут же оттолкнул.
Тяжело больная женщина средних лет, когда Радист ее кормил, выплевывала еду прямо на него. Какой-то парень постоянно норовил пнуть его ногой.
До самого вечера у Игоря не было времени даже на то, чтобы присесть. Он выдохся полностью: физически и морально. Вечером сестра Марфа зашла в палатку и сказала:
— Отдохни, я тебя подменю.
Радист вышел и, обессиленный, сел прямо на пол неподалеку. В палатке продолжали плакать, кричать, жаловаться. Но он уже этого не слышал. Он слышал какое-то пение. Кому здесь хочется петь? Радист поднялся и поплелся на голоса. Они слышались из другой палатки, на которой был нарисован крест. Это, очевидно, была церковь, и там шла служба. Монахи, монахини и прихожане, столпившись в палатке, пели на малопонятном старославянском языке. Службу вел отец Тихон. Изнутри палатка освещалась несколькими лучинами — муосовским подобием церковных свечей. На стенках палатки висели иконы, в основном заключенные в рамки под стекло, православные календари, каких много выпускалось в начале XXI века.
Здесь было чисто и уютно. Люди молились все вместе и были едины, как нигде в Муосе. Игорю вдруг стало как-то спокойно.
После службы отец Тихон пошел в палатку тяжелобольных. Радист последовал за ним. Больные, даже самые буйные, присмирели, слушая проповедь священника, призывающего к терпению и надежде на скорую встречу с Создателем. Какое-то подобие примирения посетило душу Радиста.
«« ||
»» [244 из
264]