Питтакус Лор - Я-ЧЕТВЕРТЫЙ
Я стискиваю зубы, открываю глаза, бросаюсь вперед и концентрируюсь на самой сердцевине рукоятки. Она взрывается и разлетается на мелкие щепки. Я не даю ни одной из них упасть за землю, оставляю их в подвешенном состоянии, и вместе они похожи на парящее в воздухе облачко пыли. Я притягиваю их к себе и позволяю им загореться. Частицы дерева прыгают в мерцании и полыхании пламени. Я заставляю их собраться вместе и образовать плотное копье огня, словно только что вырвавшееся из глубины ада.
– Отлично! – кричит Генри.
Прошла одна минута. Мои легкие начинает жечь от огня, от того, что ненадолго задержал дыхание. Я вкладываю импульс в образовавшееся копье, и бросаю его с такой силой, что оно летит, как пуля, врезается в дерево и рассыпается на сотни маленьких огоньков, которые почти тут же гаснут. Я рассчитывал, что мертвое дерево загорится, но не получилось. Я также бросил теннисные мячи. Они шипят на снегу в полутора метрах от меня.
– Забудь о мячах! – кричит Генри. – Дерево. Займись деревом.
Мертвое дерево со своими рахитичными ветвями выглядит просто ужасно на снежном белом фоне. Я закрываю глаза. Я больше не смогу долго задерживать дыхание. Во мне поднимаются раздражение и злость от огня, от неудобного костюма и от того, что я еще не выполнил всех задач. Я сосредотачиваюсь на большой ветке, которая отходит от ствола, и пытаюсь ее отломить, но у меня не получается. Я стискиваю зубы, хмурю брови, и в конце концов ветка отламывается со звуком пистолетного выстрела и плывет ко мне. Я хватаю ее руками и держу прямо над собой. «Пусть загорится», – думаю я. Она, наверное, метров шесть длиной. В конце концов ветка загорается, я поднимаю ее метров на десять пятнадцать над собой и, не касаясь, бросаю вниз, словно заявляя свои права, как какой нибудь древний рыцарь, стоящий на холме после того, как выиграл войну. Кусок ручки болтается и дымит в воздухе, на верхней ее части пляшут языки пламени. Я открываю рот и инстинктивно делаю вдох, в меня врывается пламя, и тут же жжение распространяется по всему телу. Я так шокирован и испытываю такую боль, что не знаю, что делать.
– Снег! Снег! – кричит Генри.
Я ныряю в снег головой вперед и начинаю крутиться. Огонь гаснет почти сразу же, но я продолжаю крутиться, и единственное, что слышу, это шипение снега о мои горячие лохмотья, из за чего от меня поднимаются дым и пар. А потом Сэм в конце концов срывает огнетушитель с предохранителя и пускает в меня густую струю порошка, от чего дышать становится еще труднее.
– Нет! – кричу я.
Он останавливается. Я лежу, пытаясь восстановить дыхание, но каждый вдох отдается болью в легких, которая расходится по всему телу.
– Черт, Джон! Ты не должен был дышать, – говорит Генри, стоя надо мной.
«« ||
»» [237 из
364]