Пол Кемп - Возвращение
Но не для всех слуг.
Йор'таэ наказала Данифай за ее самонадеянность, заставив жить без Дома, лишив почти всего, что ей принадлежало, изуродовав ее, не позволив ей умереть достойной смертью.
Даже сама Ллос, казалось, отвернулась от Данифай. Богиня больше не даровала бывшей рабыне заклинания, вместо этого непрестанно преследовала ее в снах. Во сне Данифай являлись видения восьми пауков, восьми тел с клыками, лапами, глазами и ядом.
Несмотря на все это, Данифай отказывалась признать себя вероотступницей. Она продолжала молиться Ллос, хотя паства ее храма и состояла из нее одной.
Нищая и искалеченная, она продавала свое тело мужчинам, чтобы заработать на хлеб. Хотя Йор'таэ изуродовала ее лицо, мужчины по-прежнему вожделели ее тела и готовы были платить за то, чтобы попользоваться им. Данифай ненавидела их прикосновения, хотя и создавала у них ощущение, будто покорна им, но тем не менее делала то, что было нужно, чтобы выжить, - как любая настоящая паучиха.
Йор'таэ смеялась, обрекая Данифай на эту убогую жизнь, полагая, что нищета сделает ее слабой. Но Данифай была живуча, как все пауки, и эти испытания были лишь частью долгой череды иных испытаний. Она сможет пережить и переживет их. Она станет сильнее. Ее не сломать, не сломать никогда.
Если Данифай и извлекла какой-нибудь урок из служения Ллос, из своей жизни в качестве рабыни Халисстры Меларн, так это то, что вся жизнь - это испытание. Всегда. Сильные преследуют слабых, а слабые страдают и гибнут. И больше ничего.
И хотя Данифай не стала Йор'таэ, она отказывалась быть слабой.
Она слезла с подоконника, повернулась и оглядела свою скудно обставленную мансарду. Данифай предпочитала думать о ней как о своей паутине, скромной паутине, как у "черной вдовы", в центре которой затаился страшный хищник.
Застланная грязными одеялами койка из грибной древесины стояла у ближней стены. Каждый день Данифай выносила простыни на берег Темного озера, чтобы постирать их - ежедневное занятие, давно ставшее значимым, будто религиозный ритуал, - но запах пота и секса не исчезал. Она спала на полу, не желая отдыхать на кровати, которую делила с мужчинами. На табурете возле кровати стояла глиняная масляная лампа, крохотное пламя которой гасло в спертом воздухе. В углу расположился каменный стул, на который она вешала свою немногочисленную одежду. Ночной горшок и умывальник разместились у противоположной стены.
«« ||
»» [311 из
395]