Татьяна Полякова - Трижды до восхода солнца
— По-моему, он в некоторой растерянности. В чудодейственной силе мемуаров у него сомнения. А ничего стоящего в отношении Юдиной мы не нарыли.
— Вот именно. Ничего стоящего. Точнее, вообще ничего. Так какого хрена в меня стрелять?
Ответ на этот вопрос мы не нашли ни в тот день, ни в следующий. Я смогла улизнуть из отчего дома сначала на работу, намекнув, что моя прямая обязанность заменить сестру на время ее отсутствия, а потом и в свою квартиру. Папа с вопросами больше не лез, зато мама превзошла себя, вот я и заторопилась смыться. Чтобы не нарваться на родительские проклятия, бодро отзванивалась каждые три часа. Родителям это в конце концов надоело, и меня оставили и покое.
В понедельник я вернулась из больницы, где в очередной раз навещала сестру, и обнаружила в приемной нашего офиса мужчину лет сорока, который при моем появлении поднялся и произнес:
— Ефимия Константиновна? Меня прислал Федор Осипович Багрянский. Он надеется, что вы не откажетесь встретиться с ним.
Само собой, я не отказалась, хотя и не ждала от встречи ничего хорошего. Шум в городе поднялся основательный, и выходило, что не без моей помощи.
На улице меня ждал роскошный лимузин, длинный, как шея жирафа. Водитель распахнул заднюю дверь, я устроилась на сиденье из белой кожи и потрясенно затихла. Ранее в таких машинах передвигаться не приходилось.
Через минуту лимузин плавно тронулся с места, а я почувствовала себя высокопоставленным покойником в катафалке похоронной фирмы с утонченным вкусом. То, что за мной прислали это чудо, вносило и мысли сумятицу. Я-то настроилась на выяснение отношений на повышенных тонах, но, по моему мнению, за человеком, с которым собираешься скандалить, такую машину посылать вовсе не обязательно. Чтобы разные мысли в голову не лезли, я решила, что машин у Багрянского, должно быть, много и он отправил ту, которая оказалась под рукой. Впоследствии выяснилось: примерно так все и было.
Багрянский принял меня в своем кабинете, таком же роскошном, как и его лимузин. Огромное окно с видом на собор и старый город, на стенах полотна современных художников. В живописи я была не сильна, но на всякий случай впечатлилась. Однако куда больше окружающей обстановки меня занимал сам хозяин кабинета. Даже сидя, он выглядел величественно, я бы сказала, монументально. Человек с бычьей шеей, широченными плечами и квадратным подбородком, с успевшими поредеть, совершенно седыми волосами, которые он зачесывал назад. Глаза у него были очень светлые, холодные, и оттого взгляд казался колючим и неприятным. Багрянский скупо улыбнулся, поднимаясь мне навстречу, и вежливо предложил присесть, чем окончательно сбил с толку, голос низкий, слова он произносил не спеша, тщательно их обдумывая, как человек, который хорошо знает, что к каждой его фразе прислушаются, взвесят, обсудят, а потом непременно переврут. Против воли возникло подозрительное волнение, в основном потому, что теперь я даже гадать не пыталась, что меня ждет.
— Ефимия Константиновна, — начал он, глядя мне в глаза, потребовалось значительное усилие, чтобы этот взгляд выдержать. — Я знаю, что произошло с вашей сестрой. Искренне надеюсь, с ней все будет в порядке… Я слышал, будто некоторые люди в городе склонны связывать это трагическое происшествие с моим именем, если быть точным, с именем моей жены. К большому сожалению, этому способствовал мой сын. Я разговаривал с ним сегодня, и он признался, что обратился к вашей сестре с просьбой прояснить некоторые обстоятельства смерти моей жены, По его словам, он заподозрил, что причина ее смерти вовсе не давняя болезнь, а следствие злого умысла. Идея совершенно нелепая, более того, абсолютно лишенная каких-либо оснований. Убийство ее подруги лишь укрепило его подозрения. С моей точки зрения, мой сын просто не отдает себе отчета в своих действиях…
«« ||
»» [172 из
280]