Игорь Пронин - Пираты
— Что-то ты ко мне совсем не заглядываешь? — Моник подошла ко мне. — Все, кончилась наша дружба?
— Моник, дружба возможна там, где есть искренность.
— Много ты понимаешь в этой жизни! А ведь я когда еще тебе сказала: у слабых женщин свои правила. Иначе просто нельзя.
Моник пользовалась на «Ла Навидад» полной свободой, но все равно негласно считалась узницей. Кристин делить с ней каюту отказалась, и Моник перебралась в кают-компанию, где отгородила себе угол куском старого паруса. Вряд ли она привыкла так жить, но неудобства переносила стоически, и слова о «слабой женщине» вызвали у меня невольную улыбку.
— Моник, вы искренне симпатичны мне. И даже более… Но я совсем перестал вам верить.
— О, Джон! Если бы я могла поверить тебе! — с неожиданной грустью произнесла она. — Но ты слишком наивен и такой, как Дюпон, запросто может тебя провести. Ведь если бы я рассказала тебе всю правду, ты понял бы все… Ты простил бы меня. Но тебе снова будут лгать, и ты опять изменишь свое мнение!
Моник отошла, оставив меня в полном недоумении. На палубу как раз поднимались четверо испанцев, спасенных шлюпкой с «Пантеры», прибыл и капитан Гомеш. Трое испанцев представляли из себя жалкое зрелище: испуганные, подобострастно заглядывающие всем в глаза, они только и делали, что молили сохранить им жизни. Четвертый молчал. В бою он потерял один глаз, и пираты даже не удосужились перевязать раненого. Зато тот глаз, который испанец сохранил, сверкал ненавистью. Несмотря на раны, пленный держался очень прямо, даже величественно. Он шел последним. Проходя мимо него Моник, только теперь увидев Гомеша и не желая с ним разговаривать, вдруг протиснулась между одноглазым и другим испанцем. Потом, все-таки наткнувшись на тяжелый взгляд капитана «Пантеры», попятилась и едва не сбила раненого с ног. Испанец обернулся и посмотрел на Моник с каким-то изумлением.
Все это произошло меньше, чем за секунду. Ван Дер Вельде начал допрос испанцев прямо на палубе. Трое подтвердили и готовы были поклясться на Библии, что сейчас — 1573 год от Рождества Христова. Пираты встретили эту новость радостным гиканьем. И тогда четвертый пленный, тот самый одноглазый, выступил вперед и выстрелил капитану Ван Дер Вельде в грудь. Спустя секунду он упал под градом сабельных ударов и вскоре его тело превратилось в нечто неописуемое. Точно так Же разъяренные пираты поступили и с другими испанцами, ни в чем не повинными.
Я отвернулся и увидел Кристин, которая не мигая смотрела на мертвого отца. В том, что Ван Дер Вельде погиб, сомневаться не приходилось — испанец стрелял почти в упор, пуля вошла точно в сердце. Роберт и рыжий толстяк Моррисон вдвоем 3ачем-то пытались перевязать уже не дышавшего гиганта, но кровь продолжала растекаться по палубе. Я погладил Кристин по плечу, не зная, что сказать в утешение.
— Джон, найди пистолет, из которого убили отца! — не оборачиваясь, попросила она.
«« ||
»» [116 из
187]