Андрей Левицкий - Сердце Зоны
За мгновение до этого в его мозгу будто вспух нарыв. Сознание даже такого примитивного существа, как дикий кабан, являлось сложной системой, динамичным механизмом условных и безусловных рефлексов, воспоминаний, навыков. Макс видел, что наркотик разрушает эту конструкцию, будто кислота, пролившаяся на паутину из пластиковых нитей, растапливает, проедает ее. И теперь разум кабана взорвался густым бурым фонтаном. Во все стороны устремились бушующие образы, перемешанные с воспоминаниями… Сознание растеклось пузырящимся гноем. Толстые ноги подкосились, зверь споткнулся, чуть не сбросив человека, рванулся в сторону, ревя от ужаса, – и сиганул с края насыпи.
Склон в этом месте был отвесным. На мгновение перед Максом открылось поле с синей квадратной проплешиной, над который вился дымок, дальше – крыши будок, за ними роща и луг до горизонта. А потом вожак с оглушительным грохотом рухнул на груду ящиков и металлолома, что преграждали путь в берлогу братьев Червей.
Заике-то, наверное, было все равно, а вот Емеля испытывал крайнее недовольство происходящим. «Курильщик – сволочь», – думал он, хмуро оглядываясь. Сталкер не любил военных, их форму, дисциплину, еще со времен армии терпеть не мог шагать строем. Нет, конечно, тут не военные, но Долг от них, прямо скажем, не сильно отличается. Тем более когда речь идет о Полковнике.
Солдафон – вот как про себя окрестил сталкер нового шефа. Тот вызывал смесь страха, почтения и ненависти. Почтение – потому что сам участвовал в боевых действиях, и видно было, что Солдафон не боится. Страх – потому что Емеля понимал: в случае чего новый шеф убьет его не моргнув глазом. И ненависть… ненависть сталкера этот человек заслужил вскоре.
На нескольких машинах атаковав лагерь Свободы и потом спешно его покинув, они остановились в паре километров от фермы. Полковник с кем-то связался по рации, а после приказал ждать подкрепления. Емеля, жуя шоколад из военного спецпайка, который ему выдали, перед тем как они покинули базу, отошел в сторону, разглядывая три машины, которые остались целы после сражения с вражеской группировкой. Вокруг суетились долговцы, кто-то менял пробитую пулей шину, другие пытались хоть как-то подравнять смятое ударом крыло. Пахло бензином: в третьей машине была прострелена запасная канистра, топливо из нее тонкой струйкой вытекало на траву. Доктор Другаль сидел в кузове огромного командирского джипа, засунув голову под брезент, накрывающий какое-то устройство. А Емеля раздумывал: сбежать или нет? Сейчас никому до него не было дела, стоит лишь попятиться немного – да и нырнуть в кусты. А потом, отойдя на полкилометра назад к Кордону, взбежать по склону, через шоссе на ту сторону насыпи – и на северо-восток, к Припяти. Никто его не найдет, даже если Солдафон погоню вышлет, в конце концов, Емеля не первый день по Зоне бродит. Хотя никакой погони и не будет, не до того им сейчас… Сталкер покосился на Полковника, который расхаживал между машин, отдавая приказы лающим голосом. Вон как глаза блестят! Хочет Химика с Пригоршней поймать… Ну его к Черному Сталкеру, этого Солдафона. Псих недоделанный. Точно надо линять…
И все же он оставался на месте. Потому что возле джипа стоял, бездумно глядя перед собой, Заика, а Емеля ощущал себя в некотором роде ответственным за друга. Тот в лесах да на болотах хорошо умеет, в дикой Зоне, а здесь… Пропадет, надо за ним присматривать.
«Так вместе и сбежим», – подумал Емеля. Ну точно, вот и решение проблемы. Тем более вдвоем по Зоне пробираться сподручней. Солдафон наверняка сообщит Курильщику, что они убежали, тот поиски начнет, значит, надо подальше перебираться, куда-нибудь за Янтарь – без Заики трудно будет. Да и вообще… не бросать же его здесь, с вояками этими.
И Емеля начал делать другу всякие знаки, подмигивать, шевелить бровями, намекая, чтобы тот к нему ближе подошел. Кивнул, покачал головой, шикнул, но Заика не услышал, конечно. Наконец сам пошел к нему, не спеша, чтобы не привлекать внимания, решив дернуть за рукав, потянуть к кустам, якобы они малую нужду справить отошли, по дороге быстро все шепотом растолковать – ну и дать деру.
Но не вышло. Голоса долговцев стали громче, в одной машине заработал двигатель, и лающий голос вдруг рявкнул в самое ухо:
– Рядовой! Имя, фамилия, быстро!
«« ||
»» [124 из
327]