ЧИСТОЕ НЕБО
Пелена застилала мне глаза. Неужели еще и контролер?! Нет, просто плачу. Я вытер слезы рукавом и выдернул чеки из гранат.
– Прощай! – Я крепко обнял Серого.
Поливая все пулеметным огнем, я пятился по ступеням. Я стрелял почти вслепую – слезы ручьями лились из глаз. Наверху я захлопнул люк, бросив сверху бесполезный пулемет без патронов. Иваныч уже забрался на рычащий мотором бульдозер и сел за рычаги. Как только я запрыгнул в кабину, он без лишних слов рванул с места. Только пыль заклубилась. Грохнул огромной силы взрыв. Даже на бульдозере мы чувствовали, как содрогнулась земля. Серый нас прикрыл, навсегда похоронив всю ту нечисть в старом бункере.
Полчаса мы неслись, не разбирая дороги. Один раз проехали прямо сквозь аномалию «трамплин». В тот момент нас тряхнуло, гулко хлопнул воздух... И еще раз... Нас оглушило, но все же мы вырвались из аномалии. Бульдозер оказался «трамплину» не по зубам.
...В стальном брюхе транспортного вертолета мы плыли над Зоной. А может, уже и за ее пределами. Мне было все равно. Я забился поглубже в угол, чтобы никто не мешал, и раз за разом прикладывался к фляге. В соседнем отсеке врачи уже колдовали над ногой лежащего под капельницей Курта. Ногу ему отрежут, а жить будет. Инвалиды в Европе не то что наши. Зуб даю – через пару месяцев у Курта будет такой протез, что он и в футбол играть сможет! Нам с Иванычем тоже предлагали медицинскую помощь. Мне сейчас ничего не нужно было, кроме как напиться, Иваныч тоже без царапинки. Только вроде как двинулся маленько. Сидит, поет:
– Солнце красит красным цветом стены древнего Кремля. Просыпается с рассветом вся советская земля!
На фотографию семьи при этом смотрит. Ну да ничего, это шок у него. Пройдет скоро. Вон, эскулап импортный уже ему укол вкатил. Успокоительное, наверное. Совсем устал старик. В его годы надо внуков нянчить, а не по Зоне шляться. Ничего, все теперь наладится. А я вот выпью еще. Помяну рядового Кабанченко Сергея, павшего смертью храбрых хрен знает где, в долбаном секретном бункере.
В голове уже гудело и ухало. Перед глазами вставали то кровососы, то снорки, то Серый. Я говорил с ними, кажется, еще смеялся. Где-то на грани сознания я еще понимал, что перебрал абсента и теперь у меня глюки. Однако, пока хватало сил подносить флягу ко рту, я пил, глотал зеленый яд, воспетый не побывавшими в Зоне поэтами.
А. Лобин
ФИФТИ-ФИФТИ
«« ||
»» [199 из
451]