Вячеслав Владимирович Шалыгин - Тринадцатый сектор
– Вы дождетесь, – уклончиво ответила Ольга. – Минут через пять вам не захочется покидать остров ни за какие деньги. Могу поспорить.
– Это к Скауту, я не любитель пари.
На этом и расстались. А в том, что отсутствие интереса к пари бережет деньги, Андрей убедился не через пять минут, а всего-то через минуту. Шаги и шелест голого кустарника позади Ольги еще не стихли, а Лунев уже почувствовал, как ему на мозги начинает давить чужая воля. Для самоуспокоения Андрей все-таки зажал в кулаке «Джокера», а верный амулет и вовсе взял в зубы, но ничего не помогло. Как и предсказывала Ольга. Сколько контролеров навалились разом – трое или четверо, – Андрею было уже неинтересно. Телепаты легко пробили обе защитных оболочки и подавили волю человека. Как выбраться из-под этого пресса, Лунев себе не представлял. Да вскоре и перестал об этом думать. Все, что ему хотелось, – это усесться посреди соляной плеши в центре острова в позу «лотос» и погрузиться в медитацию. Или просто завалиться спать. Это был тоже неплохой вариант, с точки зрения новых хозяев тела и разума Андрея.
Где-то в глубине сознания все-таки теплились остатки осмысленного отношения к себе и происходящему вокруг, но все, на что эти крупицы самосознания были способны, – это отвлеченно наблюдать и делать выводы. Никаким решениям они не содействовали.
Андрей видел, как к нему приблизились Скаут и Татьяна, как оба бросили оружие, рухнули на колени, а затем уселись рядом с командиром, но сказать им он ничего не мог. Да они и не услышали бы. Они пребывали точно в таком же ступоре, как и Лунев.
Прошло какое-то время – может, минута, а может, час, Андрей потерял ощущение времени, – и справа затрещали кусты. Повернуть голову было нереально, не осталось сил, к тому же не хотелось. Но боковым зрением Лунев все же увидел четыре фигуры в безразмерных серых балахонах. Оружия в их руках он не заметил, но и самих рук видно не было. Скорее всего, автоматы у «балахонов» все же имелись, но они прятали оружие под одеждой.
«Не в артефактах дело, – сообразила загнанная в подвал сознания адекватная часть личности Лунева. – Эти парни сами ходячие артефакты. Но пули от них отскакивают вовсе не в силу мистических причин. Дело в балахонах. Видел я такие в той самой лаборатории, где мой амулет изготовили. Но тогда это были экспериментальные образцы. Вот и еще одно доказательство того, что Остапенко прав. Лаборатории Казакевича, черные ангелы, Тринадцатый сектор – все это звенья одной цепи».
Кустарник затрещал и слева, но кто и в каком составе подошел к плеши с восточного направления, Андрей вовсе не надеялся увидеть. Оставалось ориентироваться по звуку. Похоже, оттуда подошли двое. Если это были контролеры, получалось, что теперь их полный комплект. Одно было странно: все шестеро остановились метрах в двадцати от троицы ходоков, будто бы опасаясь двигаться дальше.
«Чего они ждут? Нас же можно брать голыми руками. Или просто расстрелять, как бутылки на полигоне. Даже спьяну не промажешь. О чем они размышляют? Совещаются? Опасаются подвоха?»
Андрей так и не узнал, чего опасались контролеры или о чем они совещались. В одну секунду ситуация кардинально изменилась, и дальше Луневу стало не до размышлений, включились рефлексы и въевшиеся в подкорку боевые навыки.
«« ||
»» [166 из
293]