Левицкий А., Жаков Л. - Охотники на мутантов
- Мне много не надо, - пояснил дед, открывая дверь в сени. На гвоздиках, вбитых в бревенчатую стену, висели ватники, под ними рядком стояли валенки, башмаки и стоптанные тапки. - Раздевайся, Цыганчик, и будь гостем, - пригласил хозяин, ставя карабин в угол и сбрасывая болотные сапоги, которые казались огромными на тщедушном старичке. Надев тапки, он прошел в комнату. Ра-мир скинул рюкзак, развязал ботинки, поставил рядом с сапогами. Перед тем как последовать за хозяином, покопался в своих вещах, вытащил банку тушенки и брикет ооновского пайка, а еще тубу с сигарой.
В комнате было чисто и тихо. На стене тикали часы с кукушкой, под ними висели на цепочках две чугунные гири в виде шишек; кровать заправлена покрывалом в аккуратных заплатках, на стене - дряхлый ковер с оленями, какие часто можно увидеть в деревенских домах. Полосатая дорожка вела от дверей через всю комнату к застеленному клеенкой столу. Треть помещения занимала длинная печь.
- Садись, чайку сообразим! - крикнул Пахом из-за печи, гремя посудой.
Рамир прошел к столу, опустился на лавку возле окна, положил автомат рядом. Он все еще удивлялся из-за того, что Пахом не чурается его, и одновременно размышлял над ситуацией... Хотя думать было особо не о чем. Этим вечером Умник, не дождавшись Рамира с девушкой, даст сигнал Слону. И начнется для Цыгана что-то вроде обратного отсчета. Долго он не пробегает, это понятно. И денег на отъезд из Зоны нет.
- Что угрюмый такой? - Пахом задом вышел из-за печки с кастрюлей в руках, на крышке ее стояли две кружки. - Каша еще теплая, с утра, когда уходил, одеялом укрыл. Ешь, Цыганчик, не жмись в углу.
Рамир положил локти на стол, подперев щеки ладоня ми, тусклым взглядом следил, как Пахом расставляет кружки с тарелками. У одной, в цветочках, был отбит краешек. За печкой послышался шум вскипающего чайника.
- Вот и чай готов. Я люблю крепкий, по своему обычаю, а ты как?
Рамир равнодушно махнул рукой. Есть не хотелось. Навалилась апатия, он даже перестал удивляться, почему старик не ощущает его ауру. Кажется, это первый случай, когда он провалил дело. Кто виноват? Зверолов ли оказался настолько серьезным противником, он сам ли не приложил достаточно усилий, или небеса за что-то рассердились на него? Неужели наказали за то, что решил все же убить девчонку? Он хотел обхитрить самого себя, привести ее к Умнику... А ведь это, получается, все равно убийство - просто чужими руками. Но и себя-то трудно обмануть - а уж небеса и подавно все видят. Хотя на его совести много смертей, и ничего... Убийства отягощали душу, но небеса не покарали за них Рамира...
"Или покарали? - спросил он самого себя. - Что такое это проклятие контролера, как не кара за все былые грехи?"
- Коньяк есть? - хрипло спросил он Пахома. Дедок покачал головой:
«« ||
»» [239 из
370]