Алексей Бобл - Пуля-Квант
Ситуацию он просчитал верно. Я бы мог и не сообразить.
Леха сбоку ударил локтем в нос Худому, тот дернулся и упал навзничь. А командир уже исчез в ельнике. Мы с Пригоршней вскочили и побежали. Над елками появилась голова Курортника, он шепнул:
— Пригоршня, помоги. Лабус, пакуй этого Худого.
Никита нырнул в ельник, а я достал из кармана узкую полоску пластика. Склонился над Худым, содрал капюшон с его головы, выудил оттуда шапку, заткнул ему рот — черт, Леха сталкеру нос сломал, кровь заливала подбородок. Я перевернул бесчувственное тело, подцепил носком автоматный ремень, скинул с плеча. Вот почему Худой рефлекторно не выстрелил — указательный палец лежал на скобе. Насмотрятся фильмов, идиоты, и Рембо из себя начинают корчить. Палец в такой ситуации необходимо держать на спусковом крючке, но сталкер строил из себя крутого, а Курортник все видел снизу, Худой к нему правым боком двигался. И валить Леха его не стал, потому что Бурого наверняка сложней допросить было бы, повадки у него, как у бывшего заключенного. Правильно Леха рассчитал.
Сложив костлявые кисти пленного крестом у него за спиной, я вдел их в подготовленную петлю из пластика и резко затянул свободный конец, вжикнув «крокодилом» замка. Теперь не вырвется.
— Вот мразь блатная, — над елками показалась голова Пригоршни, — обгадиться успел.
— Тихо, Никита, — велел появившийся следом Курортник, — давай его в овраг. Лабус, подай мой рюкзак.
Я выполнил команду. Курортник за пару секунд нацепил поклажу на спину.
После они с Пригоршней вытащили из ельника труп со спущенными штанами. Голова убитого болталась, по бледной шее стекала струйка крови из маленькой дырочки. Курортник пробил пикой кадык и, похоже, раздробил шейные позвонки — мгновенная смерть.
Где-то впереди продолжали стучать топоры и повизгивала двуручная пила. Раздался громкий треск, донесся возглас: «Поберегись!» Подпиленное дерево упало, треща сучьями, и глухо ударилось о землю.
«« ||
»» [141 из
318]